Are you the publisher? Claim or contact us about this channel


Embed this content in your HTML

Search

Report adult content:

click to rate:

Account: (login)

More Channels


Channel Catalog


Channel Description:

АРХИТЕКТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ - LiveJournal.com

older | 1 | .... | 246 | 247 | (Page 248) | 249 | 250 | .... | 296 | newer

    0 0

    К 145-летию со дня рождения А.У. Зеленко

    Созидать и строить – самое детское занятие
    Архитектор А.У. Зеленко



    Творчество самобытного архитектора и педагога Александра Устиновича Зеленко, внесшего значительный вклад в архитектуру модерна, работавшего в самых разных стилях (неорусский стиль, неоклассицизм), экспериментировавшего с бионическим направлением, увлекавшегося социальными аспектами архитектуры (проектирование народных домов, детских учреждений, детских парков, рабочих поселков), активно занимавшегося педагогической деятельностью, делившегося архитектурно-педагогическим опытом в своих книгах и брошюрах, изучено крайне недостаточно. Мы можем вспомнить лишь упоминания о Зеленко в отдельных работах, несколько интересных статей М.В. Нащокиной, В.А. Овсянникова, Н.А. Хритиной и А.В. Бадялова...
    В самом начале своей карьеры, меньше чем за четыре года А.У. Зеленко оставил заметный след в архитектурном облике города Самары. Но и в самарском краеведении исследований о работе Зеленко мало. Это несколько блестящих статей из книг архитектора, художника и краеведа В.Г. Каркарьяна, интересная статья в краеведческом сборнике 1991 года историка архитектуры Н.В. Мельниковой, работы известного историка и музейного работника И.В. Крамаревой, отдельные факты, приводимые в работах К.П. Головкина, Е.Ф. Гурьянова, И.В. Сапожниковой, Т.Ф. и Г.В. Алексушиных, А.А. Будановой. Несмотря на это, занимаясь творчеством А.У. Зеленко, мы часто сталкивались с некоторыми новыми фактами из самарского периода деятельности архитектора или некоторыми неточностями в материалах местных краеведов.  Актуальности данной теме добавляли еще два момента.
    Во-первых, в 2016 году разработана научно-проектная документация по реставрации фасадов бывших зданий Самарской губернской земской управы (ул. Фрунзе, 116 / Толстого Л., 25, литеры А, А1, А2), которая осенью получила положительное заключение историко-культурной экспертизы и согласована УГО ОКН Самарской области. Заказчик ФГКУ «Центрреставрация». Генеральным подрядчиком работ выступило АО «Татарское специальное научно-реставрационное управление» (г. Казань), субподрядчиком – ООО «Реанта» (г. Самара). Однако, как обычно, в связи с отсутствием финансирования производство реставрационных и ремонтных работ откладывается минимум до 2018 года. А ведь идет интенсивное разрушение фасадов бывшего комплекса земской управы в самом центре города, а ныне зданий строительного колледжа. Безопасность детей (учащихся колледжа), да и просто обывателей, прохожих, к сожалению, остается под угрозой.
    Во-вторых, сама история нас нравственно обязывает обратиться к творческому наследию А.У. Зеленко, которому в октябре прошлого года исполнилось 145 лет со дня рождения.
    Данный очерк представляется в 8 частях.


    Начало пути



    Гражданский инженер А.У. Зеленко

    Александр Устинович (в метрике Иустинович) Зеленко родился в Санкт-Петербурге (по другим сведениям, в Москве, а затем переехал с семьей в Санкт-Петербург) 11 октября 1871 года в дворянской семье профессора Военно-медицинской академии. Окончил Кадетский корпус (1887 год), в 1894 году – Институт гражданских инженеров имени Императора Николая I в Санкт-Петербурге со званием гражданского инженера. В 1894 году слушал курс лекций по строительному делу и архитектуре в Высшем политехническом институте Вены. Как полагают некоторые исследователи, именно здесь он, воодушевленный работами О. Вагнера, Й. Гофмана, А. Ляоса, Й. Ольбриха, постиг сущность нового стиля и стал убежденным сторонником архитектуры югендстиля (модерна). В 1894 году поступил на службу архитектором на знаменитые Мальцевские стекольные заводы в Орловской губернии. У Ю.С. Мальцева занимался проектированием и строительством заводских зданий, поселков, храмов. В 1895 – 1896 годах работал в Турции (в Османской империи) на строительстве памятника русско-турецкой войне 1877 – 1878 годов в Сан-Стефано (Ешилькёй), где были захоронены останки 20 000 русских воинов. Это была двухъярусная церковь-усыпальница с шатровой крышей и главкой. Позже султанское правительство разрушило мемориальный храм.








    Церковь-усыпальница в Сан-Стефано

    В то же время Зеленко работал над частным заказом – проектом дачи на Принцевых островах близ Константинополя.
    В 1897 – 1899 годах Зеленко являлся заведующим дорожно-строительным отделением Самарской губернской земской управы, с 8 ноября 1899 года и по октябрь 1900 года работал на должности городского архитектора в Самаре.

    Работа архитектора в самарском земстве в 1897 – 1899 годах

    Первым исследователем самарского периода творчества архитектора А.У. Зеленко был бывший самарский купец, художник и фотограф, краевед Константин Павлович Головкин. В 1925 году, работая сотрудником в самарском архиве, он опубликовал статью под названием «Архитектурная Самара» в адресном справочнике «Вся Самара за 1925 год». В своей статье К.П. Головкин упомянул всего только четыре здания по проектам мастера: 1) дом Торгово-промышленного банка на углу Советской (ныне ул. Куйбышева) и Воскресенской (ныне ул. Пионерская); 2) дом купца А.Г. Курлина на углу Саратовской (ныне ул. Фрунзе) и Красноармейской; 3) торговый дом А.Н. Пермяковой сыновья на улице Кооперативной (ныне ул. Молодогвардейская, 70); 4) собственный дом на улице Самарской, 179.

    В конце 1950-х годов начинают защищаться диссертации по истории самарского земства. В 1959 году выходят в свет первые статьи специалиста по земскому самоуправлению Нелли Львовны Клейн. В середине 1960-х годов бывшим куйбышевским городским архитектором и краеведом Емельяном Филимоновичем Гурьяновым в фондах государственного архива Куйбышевской области был обнаружен проект здания Самарской губернской земской управы с авторством А.У. Зеленко. Это тогда стало очень хорошим подарком к 100-летию первого в Империи земства – Самарского и земства вообще.
    В начале 1990-х годов искусствоведом, историком самарской архитектуры Натальей Викторовной Мельниковой были найдены материалы с упоминанием об участии Зеленко в конкурсе на лучший проект Народного дома в Самаре в 1899 году (хотя победил проект Филарета Петровича Засухина).
    Известный самарский (куйбышевский) архитектор и историк самарской архитектуры И.В. Сапожникова помимо уже упоминавшихся проектов относит к авторству А.У. Зеленко: «здание епархиального женского училища и здание гостиницы «Националь» К.М. Сурошникова 1905 – 1910 годов». По зданию епархиального училища на данный момент сложно что-то сказать (вряд ли городской архитектор занимался проектированием зданий епархии), а вот по гостинице «Националь», вероятно, допущена какая-то чудовищная ошибка и не одна. Во-первых, гостиница «Националь» принадлежала С.А. Кошелеву и размещалась в доме не К.М. Сурошникова, а его младшего брата, купца и миллионера В.М. Сурошникова. Во-вторых, надстройка дома тремя этажами осуществлялась В.М. Сурошниковым в 1910 – 1912 годах. Причем, ни одного документа с разрешением и проектами надстройки дома с подписью архитектора А.У. Зеленко в Центральном государственном архиве Самарской области так и не было обнаружено. Возможно, что речь идет о двухэтажном доме гостиницы Павла Гудкова 1910 года постройки, который разорился на установке лифтов фирмы «Отис» и был вынужден продать здание В.М. Сурошникову, а последний перестроил его к 1912 году. Но о проекте дома Гудкова с подписью Зеленко также пока не найдено никаких данных.

    На данный момент нами найден проект перестройки и надстройки дома Зефирова по улице Москательной 1899 года для нужд земства, который, вероятно, не был реализован.

    И это только проекты наиболее значительных зданий, а уж, сколько запроектировано А.У. Зеленко различных служебных строений в городе и губернии – не счесть, их масса. Например, нами было найдено подробное описание сложнейшего инженерного проекта здания градирни (авторы А.У. Зеленко и инженер-электротехник Н.А. Жданов) на самарской электростанции в «Самарской газете» за 1900 год, после постройки которого, стала возможной долгожданная официальная приемка центральной городской электростанции.

    Середина XIX – начало XX века – золотое время для Самары.
    Бурное развитие капитализма, успехи в товарном зерновом производстве и торговле, появление в городе и губернии множества крупнейших российских и зарубежных компаний и предпринимателей, появление состоятельных людей, миллионеров – всё это вызвало в Самаре, купеческой столице, в поволжском Новом Орлеане настоящий строительный бум.
    Самарский архитектор, художник и краевед В.Г. Каркарьян приводил в одной из своих книг великолепную цитату из путеводителя 1889 года «Волга: очерки и картины» известного очеркиста и составителя отечественных путеводителей Н.Н. Лендера (он же – Путник, он же – Рейхельт): «Самара – город молодой, живой и деятельный. В 25-30 лет он сильно разросся. Появилось множество разных домов и крупных сооружений. Строительная деятельность в Самаре сильно развита и даже беспримерна. В самом деле, камень за камнем, дом за домом – и Самара становится все шире и шире. Можно сказать, без преувеличения, что этот город новенький с иголочки… Кто не видел Самары лет 10-15, тот не узнает ее в теперешнем состоянии…».Вот и спрашивается, где же начинать карьеру молодому архитектору, если не в столице или Москве, то где? Конечно, в Самаре.
    Н.В. Мельникова писала: «К моменту прибытия в Самару Зеленко исполнилось 26 лет. Полученные в годы учебы знания и впечатления от знакомства с европейской архитектурой требовали реализации в собственных проектах. И, видимо, работа в провинции мыслилась архитектором как прекрасная возможность раскрытия своих творческих способностей».

    1 августа 1896 годабыло образовано специальное дорожно-строительное отделение Самарского земства за счет дорожного капитала. Был приглашен заведующий отделением И.М. Якубович. Но уже 8 июля 1897 годапо решению губернатора на место заведующего дорожно-строительным отделением Самарского губернского земства назначен А.У. Зеленко.

    В Самаре архитектор снимал квартиру в каменно-деревянном доме В.С. и Н.А. Лебяжинских по улице Москательной, 74 (позже, в 1911 году купец В.С. Лебяжинский на своем дворовом месте выстроит новый трехэтажный каменный, всем известный дом по проекту Г.Н. Мошкова – ныне улица Л. Толстого, 72). Основной работой Зеленко было руководство строительством дорог, мостов, зданий земских уездных больниц, фельдшерско-акушерских волостных пунктов, чаще всего типовых построек, школ, ветеринарных амбулаторий, аптек, сельскохозяйственных, строительных складов в губернии.



    Пример проекта склада сельскохозяйственных машин авторства А.У. Зеленко, 1899 год. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО

    Он принимал участие в проектировании нескольких новых корпусов Самарской губернской земской больницы на улице Полевой поперечной (ныне территория Самарской городской клинической больницы №1 имени Н.И. Пирогова на улице Полевой). Такая работа вряд ли соответствовала амбициям молодого архитектора. И вот тут и помог случай. Самарские земские деятели наконец-то задумались о строительстве собственного здания управы в городе. Проект здания земской губернской управы мог помочь специалисту заявить о себе.

    В краеведческой литературе информация о зданиях Самарской губернской земской управы невероятно скудная. Попробуем восполнить этот пробел.

    Как известно, первое земство в Российской империи были организовано именно в Самарской губернии. 28 февраля 1865 года в городе Самаре состоялось первое в стране учредительное губернское земское собрание в доме С.Б. Шелашниковой на углу современных улиц Алексея Толстого и Пионерской (на месте будущего особняка В.М. Сурошникова), где был избран земский исполнительный орган – Самарская губернская земская управа. Поначалу аппарат управы был совсем небольшой. Помимо собственно членов управы, в 1865 году здесь работало всего десять служащих. До 1890 года Самарская губернская земская управа занимала дом Ященко на Саратовской улице (ныне Фрунзе), в 1890 году переехала в дом Коробова на углу Троицкой площади и Троицкой улицы (ныне Галактионовской), а с 1895 по 1900 годы располагалась в доме потомственной дворянки Варвары Янишевской (урожденной Обуховой) на углу улиц Дворянской и Алексеевской (ныне на этом месте сталинский жилой дом, угол улиц Куйбышева, 147 и Красноармейской, 2).

    Открытие Самарской губернской земской больницы, больницы для душевнобольных, земских уездных больниц и фельдшерских пунктов, школы земских учительниц в Самаре, фельдшерско-акушерских и детских школ в губернии, складов сельскохозяйственных орудий и строительных материалов, организация земской почты, создание земско-статистического, экономического и дорожно-строительного отделов, земской типографии, метеостанции под Самарой, начало ведения работ по мелиорации земель, организация агрономической, зоотехнической, санитарной, ветеринарной помощи – всё это привело к резкому росту числа земских служащих («третьего элемента»), как в губернии, так и при управе в Самаре. К 1901 году служащих в земстве стало более 700, а к 1914 году около 5 000 человек. Размещение в Самаре большого количества земских деятелей и служащих, а также проведение ежегодных съездов служащих (например, медицинских врачей, ветеринаров, агрономов и прочих), а также организация профессиональных коллегиальных советов стало представлять уже к концу XIX века большую проблему.

    Общее оживление экономики края в конце XIX – начале XX века вызвало дефицит свободных площадей на рынке недвижимости и резкий взлет цен на аренду помещений. Центральная контора управы находилось в доме Янишевской на Дворянской улице, а ее отделы, комитеты и бюро были разбросаны по всему городу, что совсем не способствовало правильной организации делопроизводства в самарском земстве. Например, дорожно-строительное отделение, где работал инженер А.У. Зеленко, находилось на углу улиц Троицкой и Алексеевской в доме Сурнакина, в трех кварталах от здания управы.

    Для эффективной работы управы требовалось новое и, главное, собственное, а не съёмное здание. Земский бюджет в период с 1865 по 1900 годы рос в геометрической прогрессии, что позволило земским деятелям изыскать необходимые финансовые средства для строительства здания управы.

    XXXII очередное собрание на заседании 20 января 1897 года приняло окончательное решение о возведении собственного здания. В документах отмечалось: «Управа желала приобрести подходящее пустопорожнее место, но, к сожалению, таких мест, находящихся в центре города, в Самаре положительно нет. Управа входила в переговоры с фон Вакано и купцом А.А. Субботиным о приобретении у них мест, но они отказали управе. Затем управа остановила своё внимание на городском месте за Ромашевской мельницей на Николаевской улице, но это оказалось слишком далеко от городского центра, и поэтому постройка там здания управы поставила бы в затруднительное положение служащих земства в найме квартир, которые отсутствуют в этих окрестностях. Всего к концу января было подано 13 заявлений от лиц, желавших продать свои усадебные места, а точнее от Кеницера на углу улиц Сокольничей и Москательной (25 000 рублей), от Киль на углу улиц Садовой и Москательной (25 000 рублей), от Чижова на углу улиц Предтеченской и Самарской (15 000 рублей), от Оборина на улице Предтеченской (20 000 рублей), от Шихобалова на углу улиц Троицкой и Предтеченской (25 000 рублей), от Журавлева на Дворянской улице, где велодром (60 000 рублей) и от него же по Троицкой улице напротив 3 полицейской части (45 000 рублей), от города место у Ромашевской мельницы (условия уточнить А. Зеленко), а также от заявителей, продающих усадебные места вместе с домами, от Духиновых (75 000 рублей), М.Д. Мордвинова (20 000 рублей), И.В. Константинова (57 000 рублей), Л.Л. Зелихмана (65 000 рублей), С.Н. Племянникова (25 000 рублей)».

    Из всех предложений, сделанных управе, более всего подходящими были признаны места Л.Л. Зелихмана и И.В. Константинова с домами, согласно документу «Заключение по техническому обзору домов Зелихмана и Константинова на предмет покупки от 18 января 1898 года», подготовленному А.У. Зеленко. 20 января 1898 года Л.Л. Зелихман сделал еще и скидку для управы, снизив цену до 60 000 рублей.

    28 марта 1898 года Воронежская губернская земская управа подала запрос в Самарскую губернскую управу с просьбой поделиться опытом по приобретению усадебного места с домами для нужд управы. 31 мая 1898 года Самарская губернская земская управа отвечала воронежским коллегам, что 29 апреля 1898 годау инженера-технолога, владельца самарской спичечной фабрики «Волга» и технической конторы, занимавшейся в основном вопросами ассенизации, продажей нефтяных баков, паровых котлов и пароходских принадлежностей, Льва Львовича Зелихмана была приобретена земля (несколько дворовых мест с постройками) во второй полицейской части города Самары, в северо-восточной части 67 квартала на углу улиц Москательной и Саратовской (ныне угол улиц Л. Толстого, 25 и Фрунзе, 114 – 116) по купчей крепости, совершенной нотариальным порядком. Сумма в 60 000 рублей позаимствована на 1 год из средств страхового капитала земства.



    67 квартал по Саратовской улице (ныне Фрунзе),
    где рядом много позже появятся здания Самарской губернской земской управы справа от полицейского управления



    Снимок из фотоальбома Н.И. Цвиленева и В.А. Михайлова, 1881 год. Комплекс дома с пожарной каланчей, службами, конюшней, квартирами полицмейстера и пожарной команды 1860 года постройки (рядом белый каменный двухэтажный дом, арх. фон Блосфельдт) в 67 квартале

    Далее кратко об истории домовладений в 67 квартале Самары с конца 1840-х и вплоть до их покупки самарским земством в 1898 году и о возведении нового здания губернской земской управы в 1899 – 1900 годах по проекту А.У. Зеленко смотрите здесь: http://kraeham.livejournal.com/100577.html

    0 0



    Коротко рассмотрим историю владений самарского земства (домовладений с конца 1840-х по 1900 годы) в 67 квартале Самары.
    В конце 1840 – конце 1850-х годовземля с деревянными строениями на современном углу улиц Фрузе, 114 – 116 / Льва Толстого, 25 принадлежала жене бузулукского помещика, статского советника, позже тайного советника, вице-губернатора при К.К. Гроте в 1855 – 1857 годах, мирового посредника в Бузулукском уезде, Оренбургского губернатора в 1861 – 1867 годах, седьмого Самарского губернатора в 1867 – 1872 годах, почетного мирового судьи, Самарского губернского предводителя дворянства Григория Сергеевича Аксакова, сына знаменитого писателя С.Т. Аксакова – Софье Александровне Аксаковой (урожденной Шишковой). На земле С.А. Аксаковой числились: дом деревянный с мезонином и два деревянных флигеля, постройки датированы 1849 годом или ранее. Чета Аксаковых имела обширные земельные угодья в Бузулукском и Ставропольском уездах Самарской губернии и Белебеевском уезде Уфимской губернии (до 12 000 десятин земли к 1891 году). В Самаре на углу Алексеевской (ныне Красноармейской) и Саратовской (ныне Фрунзе) улиц Аксаковы выстроили добротный каменно-деревянный дом напротив будущего дома Курлиных (ныне на месте дома Аксаковых заброшенный сквер у так называемого офицерского дома на улице Фрунзе, 161). С.А. Аксакова активно занималась благотворительностью. Входила в Дамский комитет общества попечения о бедных, организовывала благотворительные спектакли. Содержала собственный театр. В личной собственности С.А. Аксакова имела 1 727 десятин земли при селе Никольском Страховской волости Бузулукского уезда, хотя чаще всего жила в любимом сельце Языкове Богородицкой волости Бузулукского уезда Самарской губернии с детьми Ольгой 1848 года рождения и Сергеем 1861 года рождения, либо в Москве. О владениях Софьи Александровны в 67 квартале города Самары в краеведческой литературе, к сожалению, не упоминается ни слова, хотя информацию о ее городской земле вполне легко можно обнаружить в Подворной описи домов, например, за 1858 год в ЦГАСО. Вообще, создается впечатление, что все самарские городские активы Аксаковых были больше доходными. Собственный дом Аксаковых позже отошел дочери Ольге, которая, увы, на старости лет видела из окон этого дома только ужасы трех русских революций. В 1930-х годах при строительстве П.А. Щербачевым комплекса ПРИВО и ОДО дом был снесен, на его месте разбили уютный сквер, который быстро пришел в запустение.

    В 1858 годуземля в 67 квартале перешла к родному брату Аксаковой, помещику, губернскому секретарю Александру Александровичу Шишкову, который в том же году построил первое каменное здание усадьбы – амбар по улице Москательной. Так как А.А. Шишков в 1859 - 1871 году работал в посольствах, сначала в Лондоне, а затем в Париже, то почти все дела вела его жена М.Ю. Шишкова. Надо отметить, что семье Шишковых принадлежал и соседний южный участок по улице Саратовской. Здесь по запросу от 1859 года М.Ю. Шишковой было разрешено построить по проекту архитектора фон Блосфельдта каменное двухэтажное здание в исполнение контракта, заключенного в мае 1859 года с губернатором К.К. Гротом. Предприимчивый Шишков обязывался выстроить двухэтажный каменный дом с каланчою, службами и конюшней на 20 лошадей и сдать внаем под помещение городской полиции, квартиру полицмейстера и пожарной команды. К сентябрю 1860 года комплекс был сдан в аренду городу на 12 лет. Застройку этого периода хорошо отражает фотография 1880-х годов из альбома фотомастеров В.А. Михайлова и Н.И. Цвиленева. Справа, за полицейским управлением, вдалеке видна интересующая нас усадьба и двухэтажный деревянный жилой дом, построенный С.А. Аксаковой. Фото смотрите в I части



    Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО

    В 1867 годуугловое домовладение размером 30 саженей по улице Москательной (ул.Л. Толстого) и на 41 сажень по улице Саратовской (ул. Фрунзе) приобрел чиновник Зефиров Николай Саввич, передавший управление своему брату надворному советнику, чиновнику Губернского Правления Зефирову Александру Саввичу (Исаевичу), жившему на Ильинской площади. Среди всех зданий наибольший интерес у нас вызывает реконструкция А.С. Зефировым каменного амбара по красной линии улицы Москательной в жилой дом с надстройкой деревянного мезонина и пристоем парадного крыльца с востока в 1871 году. Это конструктивная основа современной литеры А2 дома по улице Л. Толстого, 25, которую позже А.У. Зеленко предложил надстраивать и перестраивать (но об этом ниже). Зефировы сходят со сцены уже в 1875 году.



    Проект каменного дома с деревянным мезонином А.С. Зефирова, 1871 года перестройки из амбара А.А. Шишкова.
    Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО

    В период 1875 – 1882 годоввладельцем дворовых мест в северной части 67 квартала упоминается некий научный управитель Иван Никитич Ржанов. Что же это за научный управитель? По документам ЦГАСО (Ф.153. Оп. 38сч. Д. 236) под научным управителем подразумевался мещанин, управляющий делами городской усадьбы, имевший «золотые руки», строитель, столяр и плотник, работавший у Зефировых, исправлявший крыши, ворота, рамы и прочее – он самый – Иван Никитич Ржанов. В 1875 году он выкупил землю со строениями с торгов и замучил впоследствии управу своими прошениями о перестройках и разными проектами. За ним числились постройки: 1) деревянный дом, крытый железом, обложенный кирпичом в 1 этаже (построенный Аксаковой); 2) три деревянных флигеля (построенные Аксаковой); 3) каменный дом с мезонином (построенный как амбар Шишковым, реконструированный Зефировым); 4) дом деревянный на каменном этаже; 5) службы вдоль западной и южной границы участка. В 1875 году Ржанов подавал в городскую управу два прошения с приложением проектов на застройку угловой части домовладения. Первый – двухэтажный каменный дом с образцовыми фасадами, второй – одноэтажный каменный дом несколько эклектичной архитектуры.
    Третье прошение от 1877 года, подтверждает, что творческая натура владельца разработала еще один вариант деревянного одноэтажного дома с мезонином во двор и парадным крыльцом на том же углу, но так его и не реализовала.



    Проект углового здания И.Н. Ржанова 1877 года (не реализован). Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО

    Возможно, что на Ивана Никитича влияние оказывал и его сын, который увлекался живописью и черчением, а отец ему не препятствовал, не мешал. С конца 1870-х годов сын Ивана Никитича – Александр, окончивший Строгановку (ныне МГХПА), уже преподаватель чистописания, черчения и рисования в мужской гимназии в доме Вощакина на углу Заводской (ныне Венцека) и Саратовской (ныне Фрунзе) улиц, и в Железнодорожном училище.

    А теперь предпоследний владелец – Лев Львович Зелихман (1882 по 1898 годы).Это был, как мы уже упоминали, человек всем известный, уважаемый в еврейской общине, в самарском обществе, инженер-технолог, владелец самарской спичечной фабрики «Волга» и технической конторы Л.Л. Зелихман, тесть самарского архитектора Зульриха (Зельмана) Беньяминовича (Вениаминовича) Клейнермана. Большой «придумщик и прохвост», но все его любили (по Зелихману нами собрана масса интереснейших раритетов, графических и документальных материалов, которые мы представим в ближайшее время). К 1882 году Зелихман снес жилой деревянный двухэтажный дом и флигели по красной линии улицы Саратовской, а остальные существующие строения на генеральном плане указаны каменными. В 1882 году построена каменная одноэтажная лавка с жильем по улице Саратовской (сохранившаяся ныне по адресу Фрунзе, 114). В 1883 году наконец-то возведено одноэтажное каменное здание на углу усадьбы, которое можно видеть на фотографиях первого десятилетия XX века. В период 1894 – 1898 годов появился небольшой каменный одноэтажный дом с подвалом (в настоящее время занимаемый музеем Фрунзе).
    В 1890-х Зелихман сдавал в аренду дворовые службы знаменитому самарскому макаронному заводу Оскара Кеницера (ныне макаронный завод «Верола»), которые были приспособлены для производственных целей с добавлением помещений котельной и сушильни в 1891 году. Бывший дом Зефирова – Ржанова с деревянным мезонином по улице Москательной, согласно архивной описи самарских домовладельцев 1897 года, при Л.Л. Зелихмане занимало казенное учреждение «Контроль Самаро-Златоустовской железной дороги с Оренбургской веткой», а также в домах усадьбы жили квартиранты, некие служащие Р.Т. Иванов, К.А. Леман, А.П. Шибер, А.С. Чернышев.



    План владений Л.Л. Зелихмана в 67 квартале 1898 года. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО. Литеры А – каменный дом с мезонином бывший Зефирова – Ржанова 1871 года постройки (Контроль Самаро-Златоустовской железной дороги с Оренбургской веткой); В – каменный дом в один этаж с лавкой 1883 года постройки (угловой); С – по западной границе сушильня завода О. Кеницера 1891 года постройки, С – в юго-западном углу – машинное отделение завода; D – одноэтажный дом с подвалом 1894 – 1898 годов постройки (ныне музей М.В. Фрунзе); Е – еще одна сушильня; К – котельная.



    Проект одноэтажной лавки с жильем по улице Саратовской 1882 года постройки на земле Л.Л. Зелихмана
    (сохранившаяся ныне по адресу Фрунзе, 114).
    Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО



    Улица Фрунзе, 114



    Из проекта сушильни макаронного завода О. Кеницера на земле Л.Л. Зелихмана, 1891 года постройки. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО



    Одноэтажный дом с подвалом 1894 – 1898 годов постройки (ныне музей М.В. Фрунзе). Улица Фрунзе, 114 литера «Б»

    В 1897 годунашими земскими деятелями было принято принципиальное решение о строительстве собственного здания губернской земской управы. 29 апреля 1898 годапо результатам конкурса (13 участников), как мы подробно писали в части I , самарским земством под здание управы была куплена земля у Л.Л. Зелихмана со всеми строениями за 60 000 рублей в северо-восточной части 67 квартала.
    В 1900 годуу ярославского купца I гильдии, известного самарского благотворителя, «судовщика» (владельца грузового и буксирного пароходства), хозяина знаменитого на Волге буксирного парохода «Самара», потомственного почетного гражданина Самары Ивана Васильевича Константинова были докуплены еще два дворовых места на углу улиц Москательной и Дворянской (ныне угол улиц Л. Толстого и Куйбышева), на котором находились постройки, занимаемые тогда пивной, трактиром и складами Жигулевского пивоваренного завода А.Ф. фон Вакано.
    Таким образом, Самарская земская управа получила в собственность к 1900 году почти треть всего 67 квартала.
    После составления проекта нового здания самарской губернской земской управы по Саратовской улице и проекта надстройки и перестройки бывшего здания Зефирова – Ржанова – Зелихмана по улице Москательной заведующим дорожно-строительным отделением, гражданским инженером А.У. Зеленко, 25 мая 1899 годабыло подано прошение в управу с просьбой о разрешении на строительство. Разрешение было получено, что и зафиксировано в журнале Технического отделения от 31 июля 1899 года.









    Из проекта здания Самарской губернской земской управы А.У. Зеленко 1899 года. Фасад. Из фондов ЦГАСО



    Из проекта здания Самарской губернской земской управы А.У. Зеленко 1899 года. Разрез. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО



    Из проекта здания Самарской губернской земской управы А.У. Зеленко 1899 года. Планы этажей. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО



    Генплан земских владений в 67 квартале, составленный А.У. Зеленко в 1899 году

    В итоге со стороны Саратовской (ныне Фрунзе, 116, лит. А) улицы было выстроено новое двухэтажное здание в неорусском стиле, наиболее подходящем всем своим духом для российского органа самоуправления. Фасад здания отступал вглубь относительно красной линии улицы, что было редким явлением для города. Перед ним разбили зеленые газоны, оградив от тротуара кованой решеткой. Здесь нет характерных для русского стиля шатров и высоких кровель. Зеленко лишь ориентировался на формы и мотивы русской архитектуры XVII века, но трактовал их как архитектор новой эпохи. По сути, все элементы русского стиля здесь модернизированы. Ведущими темами фасадов стали огромные окна, отличающиеся пышностью обрамления, а также горизонтальные тяги, делящие плоскость фасада на разные по величине этажи.
    Венчающий карниз представляет собой широкий лепной декорированный пояс. Аттиковая стенка главного фасада украшена стилизованными барельефами герба губернии конца XX века, завершенными трехлепестковыми кокошниками. Аркады небольших окон в килевидных арочных обрамлениях по замыслу Зеленко должны были представлять, так сказать, верхний свет второго этажа. Однако, по предварительной версии, при реконструкции 1914 года было устроено существующее в настоящее время, дополнительное перекрытие, и окна, дававшие верхний свет второго этажа стали окнами невысокого третьего этажа с одним эксплуатируемым помещением вдоль южного фасада и чердаком.

    Между двух ризалитов с балконами (белокаменные ограждения балконов утрачены) мы видим сдвоенные полуциркульные окна со средним разделительным импостом и кубической капителью колонн. По оси фасада – портал входа с килевидной аркой. Внутренняя планировка нового здания определялась функцией общественного учреждения, в ней удобно сочетались черты рационализма в расположении кабинетов и парадности в оформлении зала заседаний, а также интерьеров вестибюля и центральной лестницы. Вестибюль ведет к трехмаршевой мраморной лестнице с чугунными балясинами. Интересно, что подобные балясины мы можем найти и в особняке Курлиных. В межэтажном пространстве в советское время (1980-е годы) окно заменено витражом «Молодые строители Куйбышева». Лестница приводила посетителя в двусветный зал заседаний. По обе стороны от вестибюля и зала заседаний располагались кабинеты отделений управы. С севера новое здание было объединено теплым переходом с бывшим одноэтажным зданием Л.Л. Зелихмана на углу квартала. Часть полов в здании была покрыта паркетом фабрики Г.Ф. Локке в Казани и плиткой завода барона Великого княжества Финляндского Эдуарда Эдуардовича Бергенгейма в Харькове.

    Историк архитектуры, доктор искусствоведения М.В. Нащокина сравнивала здание Самарской губернской земской управы с Верхними торговыми рядами в Москве Александра Померанцева, ныне ГУМ («нечто близкое по формам» – писал этот известный автор), а искусствовед Н.В. Мельникова проводила даже какие-то аналогии с проектом самарского драматического театра по проекту Д.Н. Чичагова. Эти сравнения трудно как-то оценить и прокомментировать. Бесспорно лишь то, что здание Самарской губернской земской управы по проекту А.У. Зеленко является блестящим образцом неорусского стиля и заслужено признано объектом культурного наследия федерального значения. В качестве превосходного примера неорусского стиля фотографии Самарской губернской земской управы были помещены в замечательную монографию известного историка архитектуры и искусствоведа Евгении Ивановны Кириченко «Русский стиль», которая была издана в Италии в 1987 году.




    Здание Самарской губернской земской управы. Фотоснимок до 1913 года

    Угловой одноэтажный дом 1883 года постройки, принадлежавший ранее Зелихману, соединенный с новым зданием управы переходом, был отдан под губернскую земскую типографию, которой руководил на тот период известный журналист и публицист, бывший редактор «Самарской газеты» Евгений Александрович Валле де Барр (работал еще с Алексеем Пешковым).



    Здание Самарской губернской земской управы. Фотоснимок до 1913 года. С угла одноэтажный дом 1883 года постройки,
    принадлежавший ранее Зелихману (с 1900 по 1913 годы Самарская губернская земская типография)




    Бывшие здания Самарской губернской земской управы. Фотоснимок 1930-х годов



    Бывшее здание Самарской губернской земской управы. Фотоснимок 1980-х годов.

    Одноэтажный с подвальным этажом и деревянным мезонином бывший дом Зефирова – Ржанова – Зелихмана 1871 года постройки по улице Москательной предполагалось перестроить и надстроить (сохранился одобренный проект А.У. Зеленко, публикуемый впервые). Но, судя по всему, он не был реализован.



    Из проекта А.У. Зеленко 1899 года перестройки и надстройки одноэтажного с подвальным этажом и деревянным мезонином бывшего дома Зефирова – Ржанова – Зелихмана 1871 года постройки по улице Москательной. Красными чернилами указаны новые объемы (вероятно, не был реализован)

    Другие строения, в том числе дома на земле И.В. Константинова, приспособили под квартиры земских служащих и склады.

    Согласно отчетам о суммах Самарского губернского земства за 1900 год все расходы по покупке земли, строительству нового здания и перестройке углового дома выразились в сумме 200 128 рублей 43 копейки, из которых за уступленную землю Л.Л. Зелихману было уплачено 60 000 рублей, И.В. Константинову 70 000 рублей, а на строительство и материалы определено 70 128 рублей 43 копейки.



    Из отчета о суммах Самарского земства 1901 года

    Уже к октябрю 1899 года строительные работы окончились. После завершения внутренней отделки помещений и переезда в новое здание состоялось освящение. 16 января 1900 года «Самарская газета» писала: «Вчера в первом часу дня состоялся молебен и освящение нового здания губернской управы. Со вчерашнего дня XXXV губернское земское собрание здесь также проводит свои заседания».
    Первые общественные мероприятия – торги на выполнение текущих работ дорожно-строительное отделение управы провело еще до освящения – 6 января 1900 года – торги на строительство 2 приемных покоев в Богдановке и Дубовом Умете, а 22 февраля состоялось первое заседание отделения в новом здании и торги на поставку стройматериалов и проведение ремонтных работ в Самарской губернской земской больнице и больнице для душевнобольных в Томашевом колке (ныне ул. Ново-Вокзальная), а также на строительство комплекса зданий Кинельского земского сельскохозяйственного училища, ставшего третьим во всем нашем Поволжье (ныне Самарская государственная сельскохозяйственная академия в Кинеле).



    Общая перспектива Саратовской (ныне Фрунзе) улицы с четырьмя домами, приндлежавшими Самарскому земству, ранняя весна 2017 года



    Зима 2016 года



    Осень 2016 года

















    Со двора



    В вестибюле







    Плитка Бергенгейма



    ...Аркады небольших окон в килевидных арочных обрамлениях по замыслу Зеленко должны были представлять верхний свет второго этажа. Однако, по предварительной версии, при реконструкции 1914 года было устроено существующее в настоящее время, дополнительное перекрытие, и окна, дававшие верхний свет второго этажа стали окнами невысокого третьего этажа...








    Далее о новом здании Самарской губернской земской управы 1913 - 1914 годов постройки скоро

    0 0



    Резиденция Посла Чили

    Дважды в год 18 апреля и 18 мая проходят дни исторического и культурного наследия. В эти дни открываются двери, закрытых для экскурсионного посещения в остальные дни, зданий посольств, расположенных в исторических особняках. Резиденция посла Чили, фотоотчет о посещении которой предлагается вашему вниманию, находится в бывшем особняке И.И. Некрасова (Хлебный пер. д.20/3).

    Продолжение

    0 0



    Июнь 2017 года. Работы по возведению 6-этажного многоквартирного элитного комплекса Арт Вью Хаус на набережной р. Мойки, 102 ведутся без согласования с Центром Всемирного наследия ЮНЕСКО и в нарушение режима хозяйственной деятельности, установленного Законом Санкт-Петербурга № 820-7 для данной территории, но при покровительстве Смольного, КГИОП и надзорных органов. Кто же заказчик этого произвола в "Литовском квартале"?


    В ходе конференции национального комитета ИКОМОС, проходящей третий день в Ярославле, участники проголосовали за безотлагательное обращение в Комитет всемирного наследия ЮНЕСКО в связи с ситуацией, складывающейся вокруг объекта Всемирного наследия «Исторический центр Санкт-Петербурга и связанные с ним группы памятников».

    В обращении эксперты выражают тревогу по поводу как планируемых, так и уже реализуемых масштабных проектов, которые влияют на облик объекта Всемирного наследия. Специалисты говорят о возведении Лахта-центра, строительстве вблизи усадьбы Александрино и у Чесменского дворца, возведении элитных апартаментов на набережной р. Мойки 102 напротив Новой Голландии, о проекте «Планетоград» в непосредственной близости к Пулковской обсерватории и других. Тем временем тревогу вызывает состояние ансамблей многих исторических усадеб, ветшающих и разрушающихся десятилетиями без надежды на реставрацию.

    Эксперты напомнили о нерешённых  проблемах, на которые представители ЮНЕСКО уже указывали российской стороне: на необходимость разработки буферных зон объекта Всемирного наследия, на необходимость уведомлять Комитет Всемирного наследия о любых масштабных проектах, способных повлиять на охраняемый облик объекта. «Градостроительные ошибки», уже возведенные на территории Петербурга, и проекты, грозящие стать такими ошибками, – результат игнорирования властями города международных обязательств Российской Федерации. С этой оценкой экспертов ИКОМОС солидарны Минкультуры РФ и Комиссия РФ по делам ЮНЕСКО.



    19 февраля 2016 года. Панорама строительного участка на набережной р. Мойки, 102. Застройщик продолжает демонтаж фундаментов башен и корпусов северного крыла знаменитого Литовского замка. Именно в этот день служба Стройнадзора Санкт-Петербурга продлила застройщику разрешение на строительство ещё на три года, до февраля 2019, мотивируя это тем, что "работы по возведению объекта капитального строительства застройщиком уже были начаты". Вопреки очевидному, с этим мнением согласилась в октябре 2016 года судья Воробьёва И.А. при рассмотрении иска граждан к Стройнадзору в Куйбышевском районном суде Санкт-Петербурга. А уже в мае 2017 горсуд оставил в силе решение суда первой инстанции. В ближайшее время мы рассчитываем побробно рассказать об этом.

    Участники конференции единогласно проголосовали за то, чтобы направить обращение в адрес президента ИКОМОС Густава Араоза с просьбой обратиться к генеральному директору ЮНЕСКО Боковой. Эксперты российского ИКОМОС призвали Комитет Всемирного наследия обратить внимание властей Санкт-Петербурга на необходимость согласовать ведущиеся и планирующиеся масштабные строительные работы, которые повлияют на компоненты и элементы объекта Всемирного наследия, а также направить на объект «Исторический центр Санкт-Петербурга и связанные с ним группы памятников» мониторинговую миссию ИКОМОС и ЮНЕСКО.

    По существу, данное мнение российского национального комитета ИКОМОС - это не очередное выражение обеспокоенности за сохранность объекта всемирного наследия и неисполнение властями Санкт-Петербурга международных обязательств, а признание того тревожного факта, что объект всемирного наследия «Исторический центр Санкт-Петербурга и связанные с ним группы памятников» находится под угрозой.



    Источник: Эксперты обратятся в международные организации, чтобы остановить искажение облика Петербурга

    См. также: Вице-губернатор Албин о мифическом статусе объектов всемирного наследия ЮНЕСКО в России
    См. также: Незаконная стройка на набережной Мойки 102 будет остановлена по требованию ЮНЕСКО
    См. также: В Петербурге готовится отставка чиновников, проворовавшихся на охране культурного наследия



    0 0

    Оригинал взят у m_a_d_m_a_xв Наследие. Губков. Замок.

    напоминаю, там где это возможно, по клику смотрим большие картинки...



    В разные периоды название села менялась - Хрупков, Губибор, Губник, Губков, Губка, Гапки. Известно, что первое упоминание о поселении относится к 1504г., когда его, и замок, и призамковую церковь до основания разрушили татары.

    Дальше еще есть




    ну как то так =))

    0 0



    Перестройка домов самарского земства по ул. Фрунзе, 116 / Л. Толстого, 25, лит. А1, А2 (быв. ул. Москательная, с 1908 года – ул. Льва Толстого) в 1913 – 1914 годах совершенно опосредованно связана с именем архитектора А.У. Зеленко, а некоторые справедливо заметят, что и вовсе не связана. Однако для оценки полной картины процесса перестройки нескольких земских зданий в одно строение (ул. Фрунзе, 116 / Л. Толстого, 25, лит. А1, А2), и, конечно, для решения вопроса об истинном авторстве нового здания управы 1914 года, мы должны остановиться на этих вопросах и проблемах более подробно. Интересно, что до сих пор не было абсолютно точных данных и детальных сведений о происходившей перестройке на северной и северо-восточной окраине 67 квартала города в 1913 – 1914 годах, как у профессиональных историков, так и у обывателей. Этот факт порождал массу домыслов, неточностей и ошибок. Это нас и подвигло на некоторое небольшое отступление от темы творчества А.У. Зеленко.

    Новое здание Самарского земства 1913 – 1914 годов

    Архитектор, художник и краевед В.Г. Каркарьян утверждал, что проект нового здания Самарской губернской земской управы 1913 года был составлен инженером земской управы Николаем Николаевичем Белобородовым (как нам известно, в 1920 – 1950-х годах Н.Н. Белобородов – руководитель строительного сектора Куйбышевского облисполкома). Архитектор, историк архитектуры И.В. Сапожникова указывала, что проект нового здания по улице Льва Толстого, 25 выполнили инженеры Самарской губернской земской управы Николай Николаевич Белобородов и Сергей Викторович Смирнов, а техник Владимир Федорович Журьяри занимался разработкой эскизов фасадов. Это ближе к истине. Но не настолько, как хотелось бы. Поэтому заглянем в документы Центрального государственного архива Самарской области, дореволюционные адресные справочники и местную периодику того времени…

    К 1913 годумы бы смогли обнаружить в 67 квартале по улице Льва Толстого: здания земских сельскохозяйственных складов и квартир земских служащих на углу улиц Дворянской (ныне Куйбышева) и Льва Толстого (бывшие строения ярославского купца, почетного потомственного гражданина Самары И.В. Константинова, благотворителя и владельца знаменитого буксирного парохода «Самара», который сдавал свои дома под трактир и пивную фон Вакано); далее выше по улице Льва Толстого – бывший дом Александра Саввича Зефирова (когда-то амбар помещика А.А. Шишкова, перестроенный А.С. Зефировым в дом в 1871 году, проданный некоему научному управителю И.Н. Ржанову, позже один из домов Л.Л. Зелихмана с учреждением «Контроль Самара-Златоустовской железной дороги с Оренбургской веткой») – это каменный с высоким цоколем и деревянным мезонином дом с пристроем парадного крыльца под заседания Самарского губернского земского собрания (см. № 1 на плане)в 1900 - 1913 годах; и, наконец, одноэтажная лавка с жильем с угла улиц Льва Толстого и Саратовской (см. № 3 на плане), выстроенная Л.Л. Зелихманом в 1883 году, и служившая земству с 1899 по 1913 год как помещение Самарской губернской земской типографии под руководством бывшего редактора «Самарской газеты» Евгения Александровича Валле де Барра, работавшего с самим Алексеем Пешковым. Валле де Барр – известный самарский журналист и автор провокационных книг о российской и самарской журналистике начала XX века (например, «Свобода» русской печати (после 17 октября 1905 г.)» и прочих.



    Генеральный план земских зданий архитектора А.У. Зеленко.Данная схема актуальна в период с 1900 по 1913 годы.
    1 - Бывший дом А.С. Зефирова - И.Н. Ржанова - Л.Л. Зелихмана - Самарского губернского земского собрания 1871 года постройки;2 - Проект перестройки здания Самарского губернского земского собрания архитектора А.У. Зеленко в 1899 году (вероятно, не был реализован);3 - Бывший дом Л.Л. Зелихмана 1883 года постройки, с 1900 по 1913 год - Самарская губернская земская типография;4 - новое здание Самарской губернской земской управы 1899 - 1900 года постройки по проекту архитектора А.У. Зеленко.



    Из проекта бывшего дома А.С. Зефирова 1871 года постройки - И.Н. Ржанова - Л.Л. Зелихмана - c 1900 по 1913 годы Самарского губернского земского собрания. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО



    Справа бывший дом Л.Л. Зелихмана, с 1900 по 1913 год - здание Самарской губернской земской типографии

    Еще в 1899 годуА.У. Зеленко был разработан проект перестройки и надстройки одноэтажного дома с деревянным мезонином губернского земского собрания (бывшего дома А.С. Зефирова – И.Н. Ржанова – Л.Л. Зелихмана – Самарского земства) в двухэтажный особняк с подвальным этажом. Проект был утвержден (см. № 2 на плане), выдано разрешение на перестройку, но, судя по всему, проект так и не был реализован. По крайней мере, никаких данных об отпуске средств на перестройку по этому проекту А.У. Зеленко пока не обнаружено.



    Из проекта перестройки здания Самарского губернского земского собрания архитектора А.У. Зеленко 1899 года
    (вероятно, не был реализован). Красными чернилами указаны объемы достройки старого дома А.С. Зефирова 1871 года - И.Н. Ржанова - Л.Л. Зелихмана, а теперь земского собрания. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО

    Вместе с тем, необходимо отметить, что деятельность самарского земства к 1910-х годам  приобрела новые направления, создавались новые отделения, возникали профессиональные коллегиальные советы и бюро, и, как мы уже отмечали, численность земских служащих в губернии выросла до 5 000 человек к 1914 году. Старые здания по улице Льва Толстого уже давно не соответствовали современным условиям работы, не соответствовали амбициям земцев, не соответствовали новым веяниям в организации местного самоуправления, и земские деятели пытались добиться помимо хозяйственно-распорядительных полномочий, уже и политического влияния (в 1914 году была создана общественно-политическая прокадетская организация «Земский союз»)…

    В конце 1912 годабыло принято решение о перестройке зданий земской типографии и бывшего здания А.С. Зефирова – И.Н. Ржанова – Л.Л. Зелихмана (а ныне уже губернского земского собрания) в один единый комплекс, значительных размеров, удобный для работы земцев и их служащих, который соответствовал бы специфике их деятельности. Ныне это здание по адресу: ул. Фрунзе, 116 / Льва Толстого, 25 (лит. А1, А2). Здание земской типографии (на месте лит. А1) и дом А.С. Зефирова – И.Н. Ржанова – Л.Л. Зелихмана – Губернского земского собрания (на месте лит. А2) послужили конструктивной основой нового здания.

    Общий проект с планировкой помещенийбыл разработан ведущим инженером при Самарской губернской земской управе Николаем Николаевичем Белобородовымс учетом рекомендаций земских деятелей. Он же по решению губернских земских управы и собрания стал руководителем всего строительства. Ему помогали в организационной работе (занимались проведением конкурсов и приемкой работ) инженер С.В. Смирнов, старший техник С.С. Миронов, техник И.В. Кувшинов, техник В.Ф. Журьяри, техник И.А. Сарычев. Рекламное объявление Сарычева смотрите здесь

    По составлению эскизов фасадов было решено объявить конкурс, на который были поданы три варианта проектов фасадов: эскизы фасадов № 1 выполнил инженер, техник Самарской губернской земской управы Владимир Федорович Журьяри, племянник редактора неофициальной части «Самарских губернских ведомостей» И.С. Журьяри (сохранились эскизы фасадов Журьяри, найденные в ЦГАСО несколько лет назад Игорем Махтевым urator); эскизы фасадов № 2 были подготовлены инженером управыНиколаем Николаевичем Белобородовым; эскизы фасадов № 3 были представлены инженером управы Сергеем Викторовичем Смирновым.



    Из проекта фасадов инженера С.В. Смирнова. Проект победил в конкурсе. Публикуется впервые.
    Из фондов ЦГАСО




    Из проекта фасадов инженера Н.Н. Белобородова. Публикуется впервые.
    Из фондов ЦГАСО




    Из проекта фасадов техника, инженера В.Ф. Журьяри. Публикуется впервые.
    Из фондов ЦГАСО


    6 июня 1913 годасостоялось частное совещание гласных Самарского губернского земского собрания, на котором были рассмотрены все проекты. Причем, тем гласным, которые не смогли прибыть на совещание из губернии, так сказать, «со своих адресов», проекты фасадов были высланы почтой в виде фотоснимков чертежей и эти гласные голосовали с помощью телеграфа. Итак, за вариант № 1 было подано 4 голоса, за вариант № 2 было отдано 3 голоса, за вариант № 3 – 10 голосов. Таким образом, был одобрен и принят к исполнению вариант № 3, оцененный в стиле «ренессанс», разработанный инженером С.В. Смирновым.Этот вариант эскизов фасадов углового здания управы мы можем видеть и сейчас, воплощенный в реальной постройке. По предложению Председателя Самарского губернского земского собрания А.Н. Наумова «автору проекта С.В. Смирнову совещание выразило благодарность за понесенные им труды». Известна еще одна работа С.В. Смирнова – это частный заказ на проект пристроя к зданию так называемой исторической мечети на ул. А. Толстого, 61.



    Инженер С.В. Смирнов (стоит справа) на свадьбе управляющего делами А.М. Сурошникова (А.М. Сурошников сидит справа). Публикуется впервые.
    Из фондов СОИКМ им. П.В. Алабина


    После разборки отдельных частей домов по ул. Льва Толстого 13 июня 1913 года строительство началось официально.

    По оценке инженеров кирпича для строительства требовалось 300 – 400 тысяч штук. Еще 13 февраля 1913 года был объявлен конкурс на поставку кирпича, в котором приняли участие владельцы самарских кирпичных заводов: В.И. Александров (завод около ст. Кряж), хозяева кирпичного завода Торгового дома Вырыпаевых (завод за рекой Самарой, около ст. Кряж), И.Е. Ильин (завод у поселка за ветряными мельницами, ныне Запанское или пос. имени Шмидта), В.Л. Жуков (завод у мужского монастыря, ныне район улицы Осипенко). В конкурсе победил известный ультрасовременный завод Ивана Ефимовича Ильина, кирпич которого охотно использовали на самых разных важных государственных, губернских и военных стройках. И.Е. Ильин поставил практически весь требовавшийся кирпич для стройки: плиточный обыкновенный машинной выделки и подпяточный по 19 рублей за 1 000 штук и наливной крупный по 22 рубля за 1 000 штук. Доставка 1 рубль за 1 000 штук. В период окончания кладки инженеры закупили еще и хлопушечный, и наливной кирпич (8 000 и 7 000 штук) на знаменитом заводе М.М. Шигаева за Панским переездом. Кладка кирпича производилась самарскими строительными бригадами некоего Усова. Портланд-цемент и Зейфертовский был поставлен Вольским портланд-цементным заводом потомственного почетного гражданина Вольска Давида Богдановича Зейферта. Некие подрядчики И.Т. Нечахин и И.Я. Лутков обеспечили объект галькой и щебнем, лес был закуплен у известного самарского лесоторговца А.Т. Кунина. Железобетонные конструкции (перекрытия), арматура и лестничные косоуры поступили из строительной конторы Торгового дома Рикси и Сероцинского в Москве. К ноябрю 1913 года кладка стен и устройство перекрытий были закончены и вчерне готовое здание покрыто железной крышей и оставлено на зиму.

    По договору между самарским инженером С.В. Смирновым и фирмой «Држевецкого и Езиоранского» в Варшаве на стройку были поставлены котлы для отопления системы Герлеха, устроены приточная вентиляция и электрическая вытяжка. Столярные работы были исполнены технической конторой Осоргина в Самаре и архитектурно-строительной конторой Рогуйского, бр. Горн и Рупевича в Варшаве (оконные рамы, двери, сохранились эскизы этих дверей), стекло доставлено с Мальцевских заводов. Паркет итальянского товарищества инженеров Гофмана и Кларет предлагала самарская электротехническая контора А.М. Неклютиной. Но, судя по всему, инженер Н.Н. Белобородов остановился на предложении бочарной и паркетной фабрики Г.Ф. Локке в Казани, предлагавшей шпунтованный паркет по 16 рублей за сажень и реечный. Паркет Локке, между прочим, использовали еще в 1899 году при возведении здания управы на ул. Саратовской (ныне ул. Фрунзе). Инженер-технолог из Москвы А.П. Смирнов предложил самарским инженерам плитку белую 8-гранную и 6-гранную с серыми, красными и коричневыми вставками завода Лисса по 22 рубля за квадратную сажень. Непонятно, воспользовались ли инженеры этим предложением? По документам это остается, увы, не ясным...

    На балконе лит. А2 сохранилась плитка (клеймо Бергенгейма).

    Плитка с балкона здания Самарской губернской земской управы 1914 года постройки (ул. Фрунзе, 116 / Л. Толстого, 25 (Лит. 2).
    Клеймо на плитке известного в Империи завода барона Великого Княжества Финляндского Эдуарда Эдуардовича Бергенгейма в Харькове


    На лестнице лит. А1 плитка восьмигранная (серая) и квадрат молочный с меандровым фризом. В коридоре 1-го этажа лит. А1 - восьмигранник бежевый с коричневым квадратом, он же идет до холла лит А. Большая часть напольной плитки утрачена.

    Для парадной отделки передней, зала собраний, кабинета председателя, аванзала, буфетной комнаты, лестниц, покупки мебели, люстр, штор и ламбрекенов, разной драпировки и устройства лепнины в интерьере было решено ассигновать до 12 000 рублей.
    Мебель предлагали фирмы: фабриканты мебели и бронзы Торгово-промышленного товарищества Мюръ и Мерилиз в Москве; фабрика стильной мебели З. Щербинского в Варшаве. С последним заключен договор на 6 450 рублей.

    Согласно ведомости количества арматуры электрического освящения для помещений здания, составленной господином Арефьевым (вероятно, купцом, владельцем технического и садового магазинов, инженером и фотографом П.Н. Арефьевым) новые площади заняли таким образом: подвальный этаж– цейхгауз (наверное, что-то типа каптерки), музей (вероятно, музей в честь 300-летия царствования Романовых), архивы, кочегарная; первый этаж– оценочное отделение, кабинет инженера Белобородова, техническое отделение, кабинет старшего техника, кабинет инженера Смирнова, канцелярия дорожно-строительного отделения, кабинеты членов управы, передняя, два клозета, кабинет главного ветврача, вестибюль, прихожая, бухгалтерия, почта, статистический отдел, агрономический отдел, кабинеты, кабинет ветврача, ветеринарное отделение, врачебно-благотворительное отделение с бухгалтерией, эпидемиологическое отделение, телефонная, кабинет секретаря и прихожая, кабинет Председателя, распорядительный отдел; второй этаж– кабинеты, оценочно-статистическое отделение, чертежная, статистическое отделение, страховое отделение, кабинет члена управы Лаврова, кабинет огнестойкого строительства, передняя (аванзал), буфетная, гостиная, зало для заседаний, хоры, вход на хоры, библиотека, контора сельскохозяйственного склада.
    В делах ЦГАСО также сохранились интереснейшие эскизы дубовых скамей для зала собраний, кафедры председателя, конторки и трибуны (не подписанные).



    Кафедра для зала заседаний собрания. Из фондов ЦГАСО



    Дубовые скамьи для зала заседаний губернского земского собрания.Из фондов ЦГАСО

    Был заказан резной ясеневый «балотировальник» (дореволюционное написание с двумя «л» – «баллотировальник»). Искусствовед и архитектуровед В.И. Плужников в своей книге «Термины российского архитектурного наследия: архитектурный словарь» так описывает «балотировальник»: «Приспособление для тайного голосования, имеющее вид миниатюрного павильона на трех пустотелых тумбах, куда через портал с завесой опускали балотировальные шары (правая тумба отмечена надписью «Согласные», левая – «Несогласные», средняя задняя – «Сумнительные»)».Подобный балотировальник был и в городской думе, но там его, чаще всего, называли просто – «корзины». Говорили, например, «положить неизбирательные шары в корзину». Помимо этого, в зале губернского земского собрания были сооружены открытые с перилами деревянные резные хоры почти на уровне второго света с лестницей. На хоры приглашали членов и специалистов управы по тем или иным темам заседаний, иногда гостей или журналистов. В зале было три люстры, хоры имели отдельное освещение.



    Балотировальник. Рис. В.И. Плужникова

    Лепнинана потолках и стенах, которая сохранилась до нашего времени, была выполнена самарской скульптурной мастерской А.Д. Петропавловского и Э.П. Лимберга на Николаевской улице. В смете художника А.Д. Петропавловского на сумму 3 628 рублей указаны все элементы декоративного убранства потолков и стен: пилястры, розетты, кронштейны, триглифы, волюты, балюстрады, орнаменты, бусы, акротеры и прочее, и прочее…



    Зал заседаний Самарского губернского земского собрания. Лепные элементы интерьера выполнены специалистами самарской скульптурной мастерской А.Д. Петропавловского и Э.П. Лимберга на Николаевской улице



    В 2014 году Михаил Матвеев blog_matveevв живом журнале здесьвыложил ксерокопию интересного снимка якобы зала заседаний Самарской губернской земской управы (собрания), а ныне актового зала строительного колледжа. К слову сказать, и сам Михаил сомневался, что эта фотография была сделана в здании земской управы. Нам удалось найти этот фотопозитив в фондах Самарского областного историко-краеведческого музея имени П.В. Алабина. На обратной стороне фотографии и, правда, кем-то указано, причем, явно в 2000-х годах: «Обед по случаю закрытия 49 сессии Самарского губернского земского собрания. Зал губернского земского собрания. 4 февраля 1914 года...». Однако мы ясно видим, что на музейном снимке форма окон второго света отличается от существующей и предусмотренной еще проектом Смирнова, оформление интерьера не соответствует ни современному, ни описанию лепных элементов, предложенных в 1914 году самарской скульптурной мастерской А.Д. Петропавловского и Э.П. Лимберга. Помимо этого, в музейной описи фотоснимок назван так: «Торжественный обед самарского земства в доме губернатора. 4 февраля 1914 года».



    Паспарту из фондов СОИКМ им. П.В. Алабина



    Обратная сторона паспарту













    Потолок в гостиной у зала заседаний (ныне в библиотеке колледжа)




    В конце октября 1914 года специальная ревизионная комиссия Самарского губернского земского собрания приняла новое здание к эксплуатации.



    После 1914 года



    1930 - 1932 годы



    Открытка. Фотостудия Изогиза, 1959 год

    Здание по ул. Фрунзе, 116 / Л. Толстого, 25 (лит. А1, А2)смешанной этажности (2-3 этажа) с подвальным (лит. А1) и цокольным (лит. А2) этажами, возведено из керамического кирпича. Главные фасады оштукатурены, выдержаны в стиле неоренессанс. Фасад по ул. Фрунзе фланкирован ризалитами, акцентированными балконами с балюстрадой, вторящей ограждению крыши. Доминирующие циркульные проемы второго этажа соостны прямоугольным спаренным оконным проемам второго света и первого этажа. Венчающий карниз поддержан фризом, раскрепованным лопатками, с кронштейнами и лепниной растительного характера в ризалитах, завершенных глухими аттиковыми стенками.
    Ассиметричный фасад лит. А1 по ул. Л. Толстого также фланкирован ризалитами, но разновеликими. Левый в шесть световых осей соответствует залу заседаний и оформлен аналогично фасаду по ул. Фрунзе. Оконные проемы богато декорированы барельефами сказочных птиц, растений, фруктов. На углу здания сохранилась чугунная решетка, закрывавшая приямок подвала, первоначально заполненная стеклянными призмами, отражавшими свет в окна подвала.
    В объеме правого ризалита расположена парадная лестница с кованым ограждением, украшенным цветами и листьями аканта. Дверной проем на лестницу сохранил оригинальные дубовые двупольные двери, оформлен стилизованным портиком ионического ордера, фриз и тимпан отмечены растительной лепниной. Архитектурное решение центральной части стилистически выдержано в духе здания, однако, детали имеют иное прочтение. Треугольные сандрики прямоугольных окон первого этажа вторят фронтону входа, балясины ниш подоконного пространства небольших циркульных проемов второго этажа - ограждению крыши, обрамление окон третьего этажа - литере А2. За порядком пристально наблюдают маскароны львов, разместившихся в простенках второго этажа.
    Двухэтажная пониженная часть лит. А2, благодаря спускающемуся к Волге рельефу, базируется на высоком цоколе. Четырехчастное симметричное членение лопатками основной части литеры продолжено ризалитом, дублирующим аналог лит. А1, и уравновешивающим композицию фасада по ул. Л. Толстого в целом. Ризалит акцентирован входом на лестницу, фланкированным колоннами стилизованного коринфского ордера, визуально поддерживающими балкон, идентичный лит. А1. Дверной проем выхода на балкон завершен фронтоном сандрика, тимпан и фриз которого украшены лепным растительным декором. Аттиковая стенка лит. А2 сохранила массивные вазоны.



    Декабрь 2016 года. Ул. Фрунзе, 116 / Льва Толстого, 25 (лит. А1, А2), 1913 - 1914 годов постройки.
    Арх., инж. Н.Н. Белобородов, автор проекта фасадов инж. С.В. Смирнов






    Барельефы сказочных птиц в надоконных пространствах







    Маскароны



    Картуши



    Здания по ул. Фрунзе 116 / Л. Толстого, 25 (А, А1, А2)  – памятник истории и культуры (признан по постановлению Совета Министров РСФСР от 30 августа 1960 года), объект культурного наследия федерального значения, статус которого был определен уже решением Куйбышевского обкома партии от 5 мая 1987 года.



    5 июля 2016 года

    В 1919 году в бывших зданиях самарского земства расположился штаб 4-й армии и Южной группы войск Восточного фронта Красной Армии с кабинетами командующего Южной группой М.В. Фрунзе и члена Реввоенсовета В.В. Куйбышева, в 1920 годах – штаб и управление Приволжского военного округа. Комплекс зданий посещали красные военачальники В.И. Чапаев, В.К. Блюхер, Г.Д. Гай, Д.А. Фурманов, М.Н. Тухачевский. 23 февраля 1934 года в доме № 114а был открыт музей М.В. Фрунзе.

    Позднее в зданиях находился техникум народно-хозяйственного учета (ЦУНХУ Госплана), с 1936 года располагался Рабфак, а с 1941 года – общежитие студентов индустриального института. С 1942 года в помещениях размещались учреждения округа железных дорог. В период 1951 – 1993 годов здания занимал строительный техникум транспортного строительства.
    С 1993 года в бывших зданиях управы находится Самарский колледж строительства и предпринимательства, созданный на основе Куйбышевского строительного техникума (1917 год основания) и Куйбышевского техникума транспортного строительства (1951 год основания). Сегодня колледж – филиал бывшего МИСИ, а ныне федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Национальный исследовательский Московский государственный строительный университет» (СКСП НИУ МГСУ).



    1 сентября 2016 года в Самарском колледже строительства и предпринимательства



    Концерт ко Дню знаний. Студенты поют «Гимн строителей» и другие эстрадные песни...



    Директор колледжа Н.И. Никулина и преподавательский состав

    На данный момент, как мы уже отмечали,разработана научно-проектная документация по реставрации фасадов бывших зданий Самарской губернской земской управы (ул. Фрунзе, 116 / Толстого Л., 25, литеры А, А1, А2), которая осенью 2016 года получила положительное заключение историко-культурной экспертизы и согласована УГО ОКН Самарской области.

    Далее о перестройке здания Русского Торгово-промышленного Коммерческого банка, о строительстве банковских служб и квартир и о смене городских архитекторов в 1899 году смотрите: http://kraeham.livejournal.com/101326.html




    0 0



    Известной работой А.У. Зеленко в Самаре стали перестройка бывшего дома купца А.П. Кожевникова, позже пивозаводчика Н.Ф. Дунаева на углу улиц  Дворянской и Воскресенской в 24 квартале (ныне угол улиц Куйбышева, 55 и Пионерской, 48) для Самарского отделения Русского Торгово-Промышленного Коммерческого банка, а также проектирование квартир и служб учреждения в 1899 году.

    Перестройка здания Самарского отделения
    Русского Торгово-Промышленного Коммерческого банка. Проект банковских служб

    В 1894 - 1895 годахуслуги Русского Торгово-Промышленного Коммерческого банка в Самаре начали представлять уже упоминавшийся нами Л.Л. Зелихман и хозяин охотничье-оптического магазина и велодрома Ф.О. Нейман как агенты. Для продажи услуг банка они организовали комиссионерство, располагавшееся на Вознесенской в доме Масловой. Судя по всему дело пошло, и ужев 1896 годубыло создано Самарское отделение банка под руководством известного финансиста и юриста Александра Семеновича Медведева, и было арендовано помещение в здании А.П. Кожевникова (позже Н.Ф. Дунаева) на углу улиц Дворянской и Воскресенской в 24 квартале (ныне угол улиц Куйбышева, 55 и Пионерской, 48).В январе 1899 годаздание у Дунаева было выкуплено банком.
    Но рассмотрим всю историю по порядку. Когда-то, в середине XIX века на углу Дворянской и Воскресенской стоял деревянный дом купца-старообрядца Решетова. С 1850-х по конец 1870-х годов дворовое место принадлежало мещанам Плехановым. Двухэтажный же каменный дом классической архитектуры был выстроен новым хозяином, известным купцом Алексеем Прохоровичем Кожевниковым в конце 1870-х годов (не путать с Е.Т. или А.Ф. Кожевниковыми). Сохранился снимок художника и фотографа В.А. Михайлова со зданием А.П. Кожевникова до перестройки (фото 1881 года) с аптекой Дробышевского.



    Снимок дома А.П. Кожевникова из фотоальбома В.А. Михайлова и Н.И. Цвиленева, 1881 год

    В энциклопедии Дворянской улицы Т.Ф. и Г.В. Алексушиных и А.А. Будановой указано, что А.П. Кожевников продал здание на углу Дворянской и Воскресенской Н.Ф. Дунаеву в 1880-х годах. Однако в архивном списке самарских домовладельцев 1897 годахозяином дворового места на углу улиц Дворянской и Воскресенской с двухэтажным домом продолжает проходить Алексей Прохорович Кожевников с упоминанием об аптеке Паньшина со столярной мастерской как арендаторах и о А.Я. Вюртнере (брат С.Я. Вюртнера - владельца аптеки и председателя Совета при лютеранской церкви или кирхи св. Георга на Дворянской улице) и А.И. Грачеве (владелец столярной мастерской) как о квартирантах Кожевникова. В 1898 году здание все-таки переходит к нашему самарскому пивозаводчику, хозяину винокурни (занимался изготовлением высококачественных русских водок) Николаю Федоровичу Дунаеву. Но уже в январе 1899 года купец Н.Ф. Дунаев переуступил дом Самарскому отделению Русского Торгово-Промышленного Коммерческого банка. Таким образом, как мы видим, самарский купец Решетов не имел вообще никакого отношения к бывшему зданию банка, хотя некоторые журналисты продолжают называть его как бывший дом Решетова, повторяя ошибку из некоторых списков ОКН.

    31 июля 1899 годав городскую управу банком было подано прошение с проектами гражданского инженера А.У. Зеленко на перестройку бывшего дома Н.Ф. Дунаева (А.П. Кожевникова), постройку дома с квартирами и флигеля со службами, что было отражено в Журнале технического отделения Самарской городской управы 7 августа.



    Прошение о разрешении перестройки здания банка (бывшего здания Н.Ф. Дунаева) и постройки дома под квартиры.
    Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО


    К январю 1900 года основное здание банка было перестроено; к 1902 году было завершено строительство флигелей со службами и квартирами. Перед служебным корпусом разбили сад и был возведен забор с коваными решетками. В главном угловом здании банка на первом этаже располагались канцелярия, счетоводство, товарная, зал для публики, кабинет управляющего; на втором этаже находились кабинеты, гостиная, помещения для гостей, спальни управляющего и главного бухгалтера, столовая. В служебном флигеле разместили на первом этаже прачечную, каретник, конюшню, амбар; на втором этаже сеновал, сушильню, склады, помещения для просушки мешков под товары.



    План А.У. Зеленко вновь возводимых зданий в 24 квартале. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО




    Проект А.У. Зеленко перестройки здания банка (бывшего здания Н.Ф. Дунаева (А.П. Кожевникова), 1899 год.
    Из фондов ЦГАСО






    Перестроенное здание Самарского отделения Русского Торгово-Промышленного Коммерческого банка





    Фотоснимок 2010 года бывшего здания банка. Взят у Армена Арутюноваgolemaздесь



    Фотоснимок 2015 года бывшего здания банка. Подробнее смотрите у Нины Дюковой seleste_rusaздесь



    15 мая 2016 года













    Красное кирпичное здание под квартиры сотрудников банка



    Проект А.У. Зеленко здания под службы, 1899 год. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО










    Банковское здание под службы сегодня. Вероятно, было перестроено еще в советское время



    До 2015 года. Когда-то было так





    Летом 2016 года во дворе, в саду у бывших банковских служб



    Архитектор В.Г. Каркарьян справедливо писал, что эклектичное здание банка было выстроено с «провинциальной помпезностью», вполне соответствующей купеческому мировоззрению. Нужно отметить, что после перестройки особняка для банка, архитектор Зеленко приобрел себе имя в самарском обществе. О нем начали говорить.

    После перестройки здание венчают псевдобарочные аттики с масками львов и псевдорусские шатровые крыши с окнами, кованые парапеты, с угла устроен балкон с навесом.

    Интересно, что официально отделение банка в новом здании открыли именно 12 февраля 1900 года.Дата 12 февраля считалась чем-то похожей на современный День города – это был день памяти святителя Алексия Митрополита Московского, «великого печальника земли Русской», небесного покровителя Самары. Эта дата тогда широко отмечалась в городе, в церквах шли службы.

    В «Самарской газете» за 10 февраля было указано: «Самарское отделение торгово-промышленного банка открывается 12 февраля в новом помещении в собственном доме на углу Дворянской и Воскресенской улиц. На молебен по случаю перехода в новое помещение и на обед приглашено много гостей, преимущественно из торгово-промышленного класса, имеющих дела с банком».



    Из «Самарской газеты» от 10 февраля 1900 года

    В энциклопедии Дворянской улицы краеведов Т.Ф. и Г.В. Алексушиных и А.А. Будановой значится, что первым управляющим банка был А.Я. Гусев. Однако это не так. Первым управляющим с 1896 по 1905 год являлся А.С. Медведев. Александр Яковлевич Гусев станет руководителем отделения только после 1905 года. 18 февраля 1900 года в «Самарской газете» была размещена такая заметка: «Мы уже отмечали, что по случаю перехода отделения Российского торгово-промышленного банка в новое собственное помещение состоялся молебен, а затем обед, на который было приглашено множество представителей местного общества, преимущественно из торгово-промышленной сферы. Вчера же в помещении коммерческого клуба давался представителями торговли и промышленности в Самаре ответный обед управляющему банка Александру Семеновичу Медведеву, пользующемуся большой популярностью среди местных промышленников и торговцев, и сильно оживившему деятельность самарского отделения банка. А.С. Медведеву поднесен адрес, покрытый подписями».



    Из «Самарской газеты» от 18 февраля 1900 года

    Отношения нашего купечества с А.С. Медведевым – просто настоящая идиллия.

    А.С. Медведев быстро завоевал расположение местного самарского общества. Тогда отделение банка выступало как двигатель самарской экономики, выдавая большие кредиты на интересные проекты с приемлемыми, вполне подъемными процентами или под залог товаров, ценных бумаг, промышленных активов.



    Самарское рекламное объявление банка, 1904 год



    Из фирменных бланков банка. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО



    Фирменный конверт Самарского отделения банка для переписки с германскими партнерами. Из фондов ЦГАСО





    Крайний слева сидит А.С. Медведев

    Вероятно, именно в Самаре А.С. Медведев познакомился с Зеленко. Впоследствии архитектор А.У. Зеленко, помещик А.С. Медведев и педагог-экспериментатор С.Т. Шацкий станут организаторами педагогического общества «Сетллмент» в России (об этом подробно ниже).  А.С. Медведев был заметной фигурой, возглавлял Самарское отделение банка вплоть до 1905 года. Тверской помещик, говорили, что наполовину карел, родился в обычной крестьянской семье, окончил Демидовский юридический лицей в Ярославле. Гласный Тверского губернского земского собрания, в 1906 году депутат Государственной думы от Тверской губернии. Во время знаменитого неурожая на рубеже веков в Самарской губернии активно помогал голодающим, был одним из организаторов Коммерческого училища в Самаре. После участия в подготовке «Выборгского воззвания» в 1906 году попал в тюрьму, а далее был выслан опять же в Самару. Но перед самым отъездом в наш город у Медведева случился удар и он скончался.

    По сведениям Алексушиных и А.А. Будановой после революции здание национализировали. В 1918 годуздесь находился ГубОНО, жили известные профессора В.Н. Перетц и М.В. Неструева. Во время национализации сюда свозили реквизированные вещи, которые позже перераспределялись, направлялись в музеи или перепродавались, а деньги поступали на спецсчет «Имущество бежавшей буржуазии».В 1936 годув здании был открыт «ночной» туберкулезный санаторий. Позднее бывший дом Русского банка находился в распоряжении областного тубдиспансера.

    Сегодня в здании – кафедра фтизиатрии и пульмонологии государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Самарский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения РФ и находится Диспансерное отделение № 1 Самарского областного клинического  противотуберкулезного диспансера имени Нестора Васильевича Постникова.

    В 2015 годуздание было отреставрировано (капитальный ремонт здания - фасадов и кровли, ООО ПК «Реставрация»).

    Подрядчики, проводившие реставрационные работы, говорят, что гипс и камень они брали в поселке Богатырь на ЖИЗе (Жигулевском известковом заводе), то есть там же, где брали материалы для перестройки здания дореволюционные строители (на известковых и алебастровых заводах Г.С. Ванюшина у села Ширяево).

    В 1899 году, согласно некоему перечню проектов архитектора Зеленко, хранящемуся в архиве Союза архитекторов СССР в Москве, и обнаруженному самарским искусствоведом и краеведом Н.В. Мельниковой в начале 1990-х годов, мастер принимал участие в конкурсе на разработку лучшего проекта Народного дома в Самаре, который был организован городским комитетом попечительства о народной трезвости. Интересно было бы взглянуть на проект А.У. Зеленко! Однако победил проект Филарета Засухина, была образована комиссия по постройке здания Народного дома под председательством М.Г. Котельникова и П.Н. Арефьева. Так как здание возводилось исключительно на средства, поступавшие от благотворительности, то строительство Пушкинского народного дома окончилось только в 1903 году.

    О смене самарских городских архитекторов в 1899 году. Роль А.М. Михайлова

    Вопрос об уходе А.А. Щербачева с должности самарского городского архитектора и о приглашении на службу А.У. Зеленко многочисленными биографами А.А. Щербачева и исследователями творчества А.У. Зеленко обычно подается в одну строку: «В 1899 году Щербачев отказался от должности, а на его место назначили Зеленко».На самом же деле, история была более чем драматичной.

    На рубеже XIX – XX веков в Самаре масса инфраструктурных проблем. Городу были нужны своя скотобойня, канализация, постоянный, а не плашкоутный мост через реку Самару, мощеные камнем дороги и площади, шли разговоры о самарской набережной. Требовалось срочное ускорение работ по сдаче городской электростанции, устройству городского освещения, стояли задачи дальнейшего расширения сети городского водопровода.

    Городской архитектор Александр Александрович Щербачев справедливо считал, что он, его помощник и его скромный немногочисленный рабочий аппарат физически не смогут справиться с этими проектами и предлагал нанять за счет города отдельного инженера для выполнения специальных задач. 12 мая 1899 года в газете городского самоуправления «Самарский листок объявлений» были опубликованы выдержки из доклада Самарской городской управы, где отмечалось, что «расширение всевозможных строительных предприятий вызывает крайнюю необходимость для города иметь в своем распоряжении инженера, специалиста по всяким вопросам санитарной и прикладной техники, из которых многие должны считаться поставленными на первую очередь, как например, постройка скотобойни, канализации, устройство набережных и укрепление берегов, устройство мостовых с самой тщательной планировкой улиц и площадей, более рациональная постановка городского кирпичного дела, и, наконец, в ближайшем будущем, необходимо разработать и выдвинуть на очередь вопрос о постройке постоянного моста через р. Самару. Вопросы о постройке скотобоен и о проведении канализации представляются вопросами, настолько разработанными и подготовленными, что дело остается только за составлением проектов и смет. Самарская городская дума предлагает обращаться к разным иногородним и не состоящим на службе у города инженерам, но они не могут принять на себя постоянного наблюдения за исполнением проектов. Между тем, имеются местные инженеры, уже хорошо знакомые со всеми необходимыми городу инженерными работами, которые и предлагают свои услуги за содержание 1 700 рублей в год. Городская управа до настоящего времени не входила в думу с подобным докладом ввиду того, что не имела возможности указать лицо, вполне соответствующее всем нашим требованиям. В настоящее время такое лицо имеется в виду городской управы, и она вполне может рекомендовать это лицо думе для назначения на службу города. Это гражданский инженер Александр Иустинович Зеленко, состоящий на службе Самарского губернского земства; он согласен принять на себя службу городу за 1 700 рублей в год. Эта сумма вполне окупится той пользой, которую принесет служба инженера-техника с высшим образованием, специально изучившего устройство скотобоен и канализации городов…».

    Однако Бюджетная комиссия Самарской городской думы во главе с крестьянином А.М. Михайловым (отцом самарского художника и фотографа В.А. Михайлова) отклонила это, казалось бы, логичное предложение и доклад управы даже не был официально опубликован в Журналах думы, и сохранился только лишь на страницах газеты «Самарский листок объявлений» от 12 мая 1899 года.

    Бюджетная комиссия думы полагала, что «составить проекты моста, бойного завода или канализации полезно поручить лицу практиковавшему и располагающего опытностью, а за выполнением проекта могут следить, например, состоящие на службе города инженер при водопроводе Н.В. Чумаков и архитектор города А.А. Щербачев, а по сему производить новый расход в 1 700 рублей в год… нет надобности, а следовательно Бюджетная комиссия высказывается против приглашения инженера Зеленко на службу города».Для архитектора А.А. Щербачева это было, наверное, самое тяжелое время. Множество городских забот дополнялись огромным количеством частных заказов. В 1898 – 1899 годах А.А. Щербачев ведет работу над 21 объектом из всех 124, известных на сегодняшний день. Помимо этого, на мастера оказывается постоянное давление. Осенью 1899 года Ревизионная комиссия гордумы во главе с С.Е. Ромашевым отказалась принять каменные здания шестиклассного училища на углу улиц Троицкой и Панской и нового корпуса Троицкого рынка, обнаружив некоторые расхождения с проектами и другие нарушения. В вину А.А. Щербачева также вменялось то, что за последние три года так и не был подготовлен проект реконструкции Воскресенской (ныне Самарской) площади, а вместе с тем, принципиального-то решения о составлении подобного проекта просто так и не было принято думой. Ходили только разговоры. В итоге, 15 октября 1899 годаА.А. Щербачев подает в городскую управу и думу гневное заявление: «… Поступив на службу города в качестве городского архитектора 21 февраля 1889 года, в то время, когда предстояла внутренняя отделка Кафедрального собора, на жалованье 1 500 рублей в год, и за составление эскизов внутренней отделки и наблюдение за выполнением работ по ним по 600 рублей в год, я выполнял возложенные на меня по этой части обязанности. Параллельно с этим, мной составлялись и приводились в исполнение масса и других проектов по городским постройкам и сооружениям.
    После окончательной отделки собора в 1894 году, жалованье мне осталось лишь 1 500 рублей в год, которое я и получаю до сих пор, исполняя все обязанности городского архитектора. Несмотря на такое скудное содержание и массу городских построек, с каждым годом всё более увеличивающихся, и строящихся, как по моим проектам, так и под моим наблюдением, я не оставлял городской службы, пополняя свой бюджет посторонним заработком. Но в последнее время некоторые из гласных городской думы стали публично, в думе высказывать по моему адресу такие изречения и мнения, что я считаю дальнейшую службу в городской управе роняющей мое достоинство. А потому покорно прошу городскую управу уволить меня с должности городского архитектора».



    Из черновика доклада городской управы с цитатами из заявления А.А. Щербачева. Публикуется впервые. Из фондов ЦГАСО

    28 октября 1899 годаотставка Щербачева на заседании думы была принята, а гласный А.М. Михайлов заявил, что «от инженера земской управы Зеленко было заявление с желанием занять должность в городе, потому его и следует пригласить на работу городского архитектора». 30 октября 1899 годаот губернатора поступила бумага, что от него не встречается препятствий на замещение г. Зеленко должности городского архитектора.

    1 ноября 1899 годаА.А. Щербачев был официально уволен и его попросили возвратить «диплом» (удостоверение) городского архитектора. После представления Зеленко диплома на звание инженера, метрического свидетельства о рождении и об исполнении им воинской повинности, 8 ноября 1899 годаон был официально принят на городскую службу. Поначалу с утверждением Зеленко в должности городского архитектора возникли проблемы по линии МВД, которые в течение недели были решены. На имя Самарского губернатора поступило заявление и от инженера при Главном Управлении Уделов в Санкт-Петербурге А.П. Илларионова о желании занять вакантную должность городского архитектора, но было уже поздно. Вакансию занял А.У. Зеленко.

    Вот так, благодаря усилиям гласного, председателя Бюджетной комиссии думы А.М. Михайлова, сначала инженер А.У. Зеленко не попал на службу города по выполнению специальных задач (проектирование и строительство скотобойни и др.), а затем с его же помощью через пять месяцев стал самарским городским архитектором.

    Интересно, что уже в 1900 году Бюджетная комиссия все-таки признала необходимость приглашения особого инженера для строительства самарской скотобойни с окладом в 3 000 рублей. Проект бойного завода в поселке за Панским переездом был разработан инженером министерства путей сообщения Ростиславом Павловичем Саблиным, когда-то работавшим в Самаре и похоронившем здесь дочь Ольгу, умершую в пятидневном возрасте в 1876 году (похоронена в некрополе Иверского монастыря). По рекомендации Р.П. Саблина строить бойный завод был приглашен инженер министерства путей сообщения, работавший на Московско-Ярославской железной дороге Константин Константинович Дитрих, который после инженера А.У. Зеленко станет новым городским архитектором.

    Далее о работе А.У. Зеленко в должности городского архитектора, о собственном особняке А.У. Зеленко на Самарской, 179 и о здании Торгового дома «А.Н. Пермяковой сыновья» скоро


    0 0

    Оригинал взят у aritkinв Звенигород. Саввино-Сторожевский монастырь.



    Саввино-Сторожевский монастырь, 1 класса, близ города Звенигорода, на берегу реки Москвы. Основан пр. Саввою . В 1398 году звенигородский князь Юрий Дмитриевич, духовным отцом которого был пр. Савва, умолил его , чтобы он построил монастырь близ города Звенигорода, на месте, называвшемся Сторожами. Во исполнение желания князя и на его средства пр. Савва и построил Сторожевский монастырь.

    Соборный каменный храм, в честь Рождества Пресвятой Богородицы, уцелел без особых изменений до настоящего времени. Здесь почивают открыто мощи пр. Саввы в серебряной раке, устроенной царем Федором Алексеевичем в 1680 году. При раке находится массивная драгоценная лампада — дар в 1896 году Великого Князя Сергия Александровича и Великой Княгини Елизаветы Федоровны «святому молитвеннику о царях Богоизбранных». В юго-западном углу собора возвышается гробница — памятник над местом, где первоначально был погребен пр. Савва.

    Церковь в честь Пресвятой Троицы построена царем Алексеем Михайловичем в 1652 году.

    Величественная монастырская колокольня архитектурой своей напоминает высокий замок. В третьем ярусе ее между двумя пролетами находится великан колокол, который вылит по повелению царя Алексея Михайловича и весит 2125 пудов 30 фунтов. На западной стороне от собора возвышается старинное здание царского дворца, построенное царем Алексеем Михайловичем, который часто посещал монастырь и был самым усердным его жертвователем. Здесь в большой зале замечательны портреты всех царей.

    В 1812 году монастырь пострадал от французов. В ризнице, наполненной множеством драгоценностей, хранятся: риза преподобного Саввы, шитая золотом и серебром, Евангелие в большой лист, печати 1644 годов — дар царя Алексея Михайловича, псалтирь рукописная, по которой обучался он, покров на гробницу преподобного Саввы и много других предметов древности.

    При монастыре духовное училище, богадельня, больница, странноприимный дом. В первое сентябрьское воскресение совершается крестный ход из монастыря в Звенигороде. В 1894 году при монастыре открыто братство преподобного Саввы с целью способствовать развитию народа в духе православной веры. Недалеко от монастыря находятся два скита с церковью святителя Николая и преподобного Саввы. Монастырю принадлежит в Москве подворье на Тверской улице.

    Из книги С.В. Булгакова «Русские монастыри в 1913 году».



    Храмы и часовни монастыря:
    1. Собор Рождества Пресвятой Богородицы
    2. Надвратная церковь Троицы Живоначальной
    3. Церковь преп. Сергия Радонежского (в звоннице)
    4. Церковь Спаса Преображения
    5. Часовня-беседка (1998 г.)
    6. Часовня над Святым источником преп. Саввы
    7. Церковь Алексия, Человека Божия

    Другие постройки монастыря:
    7. Северные ворота
    8. Стрелецкие палаты (XVII - XVIII вв.)
    9. Трапезная палата (XVII в.)
    10. Дворец царя Алексея Михайловича (XVII в.)
    11. Братские корпуса (XVII в.)
    12. Царицыны палаты (XVII в.)
    13. Трапезная с приделом в честь Казанской иконы Божией Матери (1807 г.)
    14. Монастырская постройка
    15. Казначейский корпус (XVII - XIX вв.)
    16. Красная башня (XVII в.)
    17. Водовозная башня (XVII в.)
    18. Усова башня (XVII в.)
    19. Житная башня (XVII в.)
    20. Башни и стены ограды (XVII - XVIII в.)
    21. Памятник преп. Савве Сторожевскому (2007 г.)
    22.Северные ворота

    В монастыре.





    Трапезная палата.



    Угловая башня и стрелецкие палаты (XVII - XVIII вв.)



    Церковь преп. Сергия Радонежского (в звоннице). Трапезная с приделом в честь Казанской иконы Божией Матери (1807 г.). Надвратная церковь Троицы Живоначальной.













    Братские корпуса (XVII в.)





    Дворец царя Алексея Михайловича (XVII в.)





    Царицыны палаты (XVII в.)





    Собор Рождества Пресвятой Богородицы.











    Часовня-беседка (1998 г.)





    За монастырской стеной.








    0 0

    Оригинал взят у alex_desв Один вечер в Валищево. Россия.

    В мае я побывал в селе Валищево Московской области, где удалось застать очень достойный рассвет. Тогда я решил когда-нибудь вернуться сюда же вечером, чтобы снять последние лучи солнца, упавшие на церковь с отражением в пруду. И вот, примерно через месяц, я снова оказался в Валищево.

    ru-122.jpg



    Хотя с момента моего предыдущего приезда прошло меньше месяца, пруд, вокруг которого мы ходили, зарос травой как по берегам, так и в воде водорослями и камышами. Крапива была мне по пояс, и там, где в мае свободно проходил, сейчас пришлось пробираться как в тропическом лесу!

    Вечер был неплохой, на небе красивые облака, но солнце, как это часто бывает, пряталось за тучами и свет нам дали буквально два раза, минут по 5-10. Поэтому, я успел снять всего несколько кадров с вечерним светом. А часть ракурсов вообще остались не отснятыми, т.к. я просто физически не успел везде.

    1.


    Рассказывать особо и нечего, поэтому просто предлагаю посмотреть картинки, которые удалось сделать ;)
    Ну а кому интересно почитать немного о церкви Успения Пресвятой Богородицы и о селе могут почитать мой майский отчёт.

    2.


    3.


    Как я уже писал выше, солнце показалось из-за туч пару раз всего. Последний свет был красновато-оранжевый, т.к. небо на западе горело красными красками, но в ту сторону снимать было совершенно нечего.

    4.


    5.


    В воде выросли водоросли и портили нам отражение. Всё таки, здесь лучше снимать в мае - высокой травы по берегам ещё нет и водорослей тоже!

    6.


    7.


    8.


    Да, за последний месяц, место это стремительно набрало популярность среди московских фотографов - "баянистам" привет! ;)


    0 0

    "Встречаю периодически моих любимых девушек молодости. Конечно, такие встречи всегда радостны и приятны. Это особенные встречи. Да, конечно - и я женат, и они замужем... но бывшей любви, как известно, не бывает... не передать, насколько это приятно... ведь все так же, как и тогда. в наши золотые дни, и мы оба убеждаемся, что это не было обманом, это было по-настоящему..."

    0 0

    Оригинал взят у the_morning_spbв Архитектор А. Парланд. Храм Покрова Пресвятой Богородицы (Новгородская область).



    В конце XIX – начале XX века Альфред Александрович ПАРЛАНД, строитель храма Воскресения Христова в столице, занимался проектированием и других церковных сооружений по всей России. Так, в 1880-х годах он составил проект каменного храма для отдалённого сельского прихода в глубинке Новгородской губернии.

    В конце 1880-х гг. владельцы усадеб Крестецкого уезда Каёвской волости, расположенных в лесах Новгородской губернии в отдалении от главных дорог, в том числе и от Николаевской железной дороги, решили вместо небольшой церкви возвести более обширный и красивый храм. По документам известно, что уже 5 февраля 1888 года им было позволено строительство: «Землевладельцам Крестецкого уезда усадеб: Мошонки, Шилова, Обнорскаго, Устья, Утешения, Ульянова, Дерника с фабрикою и Ватагина, Мошенки Язвищскаго прихода и Горушки Перетенскаго прихода разрешено устройство новой каменной церкви в пустоши Козловке» [1].

    В разрешении особо оговаривалось, что сооружение полностью производится за счёт просителей, – Новгородской епархией не будет выделено никаких денежных средств для этой постройки. Формально место для проведения православных обрядов у прихожан было, а если благотворители желают устроить новую церковь преимущественно для благолепия местности, если хотят иметь более высокую колокольню или больший по размерам колокол, то и все расходы должны брать на себя.

    Вскоре официально был зарегистрирован самостоятельный приход: «Указом Святейшаго Правительствующаго Синода от 24 Марта сего 1888 года за № 1341, при церкви в пустоши Козловке, Крестецкаго уезда, открыт приход с причтом из священника и псаломщика, в состав котораго вошли землевладельцы усадеб – Мошенки, Шахова, Обнорскаго, Устья, Утешения, Ульянова, Дернина с фабрикою и Ватагина и крестьяне деревень – Ярусова, Тальцова, Коржова, Крутца, Ватагина и Мошенки, Язвищскаго прихода и Горушки – Перетенскаго прихода» [2]. Из текста следует, что, несмотря на объединение близлежащих деревень, приход по численности был небольшим, т. к. во всех епархиях России (за исключением западных и закавказских) церковные причты состояли из двух человек в приходах, имеющих менее 700 душ мужского пола [3].

    Несмотря на это, строители церкви хотели иметь великолепный храм, не уступающий по своему виду городским соборам. К счастью для всех, среди владельцев ближайших имений был Николай Иванович БОБРИКОВ. На тот момент он имел чин генерал-лейтенанта, возглавлял Штаб войск гвардии и Петербургский военный округ и жил в столице.

    Ровесник Парланда, будущий генерал-губернатор Финляндского княжества родился в Стрельне под Петербургом, и после окончания Николаевской академии Генерального штаба «в 1867 г. был назначен начальником штаба 22-й пехотной дивизии, расквартированной в Новгороде. В 1869 г. Бобриков, которому исполнилось 30 лет, был произведён в полковники» [4]. Целых семь лет после этого Николай Иванович вёл жизнь провинциального полковника. Возможно, в это время он и приобрёл имение в Крестецком уезде.

    В 1876 году Бобриков был переведён в столицу и стал быстро продвигаться по службе. К началу 1890-х годов в справочных книгах Санкт-Петербурга даётся один адрес его работы и места жительства – Дворцовая пл., 4 [5]. Но ставшую «вторым домом» Новгородскую губернию генерал-лейтенант не забывал. Например, он продолжал состоять почётным членом Губернского статистического комитета [6]. И, скорее всего, именно Бобриков взял на себя хлопоты по заказу проекта церкви, т. к. у него были возможности для личного знакомства и общения с известным петербургским архитектором.

    Альфред Парланд, учитывая пожелания заказчиков и руководствуясь собственным вкусом, основанным на годах практики в области церковного зодчества, в короткие сроки составил проект компактного и лаконичного в своём оформлении храма. Альфред Александрович принял во внимание, что приходская церковь будет располагаться в сельской местности, поэтому предложил построить её на гранитном фундаменте, сделать её из камня, не штукатурить снаружи и не перегружать декоративными деталями, чтобы она гармонично смотрелась на фоне природы.

    В результате получился простой и изящный проект: здание одноэтажного однопридельного храма соединяется с колокольней, каменные строения завершаются лёгкими главками луковичной формы с железными позолоченными крестами. Довольно большое для компактного здания количество окон и продуманное их расположение позволяло сделать пространство храма хорошо освещённым: «Длина храма с колокольнею и алтарем 13 ½ саж., ширина 5 ½ саж., высота внутри с куполом 5 саж...; окон больших с двойными переплетами и железными решетками – 8, малых такого же устройства – 4» [7]. Особую красоту придавали сооружению наличники окон, выполненные также из камня, и небольшие колонны, оформлявшие звонницу колокольни.

    Простое решение проекта и достаточное количество денежных средств для исполнения задуманного у заказчиков позволило построить Покровскую церковь менее, чем за два года. Внутри помещение было оштукатурено и «окрашено масляною краскою и расписано орнаментами; во всем храме кирпичные своды; пол в храме каменный, а в алтаре деревянный; наружных входных створчатых дверей и паперть железных – 2, внутренних дубовых створчатых резных – 2, малых одностворчатых дубовых резных – 13, иконостас резной дубовый длиною 2 ½ саж., высотою – 2 саж. (оценивается в 3500 руб. [8]). Храм отопляется двумя железными и двумя голландскими печами» [9].

    К середине лета 1889 года церковь была почти полностью готова к открытию, оставалось лишь устранить мелкие недочёты в интерьере: «Причту и старосте Покровской церкви, Крестецкаго уезда, разрешено произвести по их церкви, следующий ремонт: в приделе Покрова Пресвятыя Богородицы иконостас и все иконы на стенах и в алтаре вычистить и исправить позолоту, стены также вычистить, в куполе написать на восточной стороне Божию Матерь с омофором, на южной и северной четырех Евангелистов, Архангела Гавриила и Св. Иоанна Архиепископа Новгородскаго Чудотворца» [10].





    В сентябре был назначен священник для нового прихода: «На праздное Священническое место к новоустроенной в Язвищском приходе Покровской церкви определен Студент Новгородской Духовной Семинарии Алексей Добровидов» [11].

    Торжественное открытие было назначено на 1-ое октября. Праздничный обряд освящения изъявил желание провести глава Епархии, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский ИСИДОР, о чём было сообщено жителям близлежащих деревень и сёл.

    Открытие нового храма, редкое для глубинки архиерейское служение в богатом церковном облачении, возможность увидеть находящегося в преклонном возрасте митрополита (ему исполнилось 90 лет!) и получить от Его Высокопреосвященства благословение привлекло тысячи людей. Множество верующих приходило даже из дальних приходов: «При освящении многия тысячи народа дневали и ночевали подле церкви. Свыше десяти тысяч образков, крестиков и религиозно-нравственных брошюр розданы были богомольцам. Освятив служением молебна новую школу, маститый иерарх посетил и дом молодого, только что посвящённого им священника, а по выходе из него, более двух часов благословлял устремившийся к нему народ» [12].

    Это стало важным событием для местных жителей, о нём даже написал самый популярный среди российских читателей столичный иллюстрированный журнал «Нива». В нём прямо отмечалось, что храм «построен по плану академика Парланда… Новая церковь очень красива: она об одном луковичном куполе на кубическом основании, с изящною колокольней над папертью, и снабжена всем необходимым в изобилии» [13].

    Это свидетельство очень ценно, – ведь место хранения чертежей здания с личной подписью Парланда неизвестно, и установить авторство храма можно лишь благодаря фотографии в журнале «Нива» с указанием имени архитектора.



    Покровская церковь, находясь в глубинке, сохранилась до наших дней. Сейчас она является действующей и входит в «Перечень объектов культурного наследия регионального значения на территории Новгородской области». Любой желающий может побывать в селе Козловка Новгородской области, посетить храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы и полюбоваться гармоничным архитектурным решением Альфреда Александровича Парланда.

    К. и. н. Толмачёва Н.Ю.

    [1] Новгородские епархиальные ведомости. 1888. №. 4. С. 68.
    [2] Новгородские епархиальные ведомости. 1888. №. 7/8. С. 111.
    [3] Если приход насчитывал более 700 душ мужского пола, то в штате должен быть, помимо священника и псаломщика, ещё и диакон. Конечно, если приход состоял из богатых людей и мог содержать большее количество служащих, то это условие могло варьироваться. Подробнее об этом см. в Определениях Святейшего Синода от 19–28 февраля 1885 г. за № 308 «О закрытии присутствия по делам православного духовенства и изменении некоторых постановлений касательно устройства церковных приходов и состава причтов».
    [4] Военная энциклопедия. – СПб.: Товарищество И.Д. Сытина, 1911. Т. IV. С. 577.
    [5] Весь Петербург на 1894 г. Адресная и справочная книга. – СПб.: Издательство А.С. Суворина. С. 264.
    [6] Памятная книжка Новгородской губернии на 1889 год. – Новг.: Типо-Литография Новгор. Губ. Правления. 1889. С. 5.
    [7] РГИА. Ф. 799. Оп. 33. Д. 1031. Новгородская епархия. Крестецкий уезд. Округ 1. 1910–1916 гг. С. 83.
    [8] Это довольно большая страховая сумма. К примеру, целый дом для священника, построенный одновременно с церковью, просторный (длина - 8 саж., ширина – 5 саж.), на каменном фундаменте, с одной русской печью и тремя голландскими и пр. и пр. оценивался всего в две тысячи рублей.
    [9] РГИА. Ф. 799. Оп. 33. Д. 1031. С. 83.
    [10] Новгородские епархиальные ведомости. 1889. № 15. С. 271.
    [11] Новгородские епархиальные ведомости. 1889. № 18. С. 322.
    [12] Нива. 1889. № 49. С. 1258.
    [13] Там же.




    Источники:
    Толмачёва Н.Ю. «Храм Покрова Пресвятой Богородицы по проекту А. Парланда в Новгородской губернии»
    Фотографии здесь + здесь.

    0 0

    В пятницу 23 июня завершились первые годичная Конференция и Международный научный симпозиум «Культурного наследие – площадка для диалога» Национального комитета ИКОМОС, Россия. Проблемы охраны петербургских памятников в Ярославле были освещены делегацией С.-Петербургского отделения НК ИКОМОС, Россия.


    Участники Конференции НК ИКОМОС, Россия (слева направо) директор Департамента государственной охраны культурного наследия Минкультуры России Владимир Цветнов, отвественный секретарь Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО Григорий Орджоникидзе, Вице-президент НК ИКОМОС, Россия Наталья Алмазова, Президент Итальянского национального комитета ИКОМОС Пьетро Лауреано, Генеральный секретарь Международного ИКОМОС Кирсти Кованен (на переднем плане), Вице-президенты Международного ИКОМОС Гидеон Корен и Тошийоки Коно.

    ( Читать далее... )

    0 0

    "Блат и еще раз блат. Ну и отрицательный отбор никто не отменял - каждый менеджер набирает подчиненных строго тупее себя, дабы не подсидели и умом своим начальство не смущали"никуда не деться... они вечны...(

    0 0

    Оригинал взят у dharma_serв Забытые первые архитекторы Павловского села (П. Ю. Патон, А. Ринальди, Ю. М. Фельтен)_Часть I

    Первый историк Павловска М. И. Семевский (1837-1892) полагал, что первым архитектором Павловского села являлся Чарлз Камерон: «Великая княгиня, приступив к созданию с. Павловского, избрала для постройки увеселительного домика Паульлуст - Павлова утеха - место близ ныне занимаемого Большим дворцом. Другая дача строилась на месте старых шведских укреплений, названном Мариенталь: Мариина долина. Строителем обоих зданий был Камерон, знаменитый зодчий Екатерининского века» [1].


    Мариенталь. Рисунок на Генеральном плане увеселительных домов Паульлуста и Мариенталя с окружающим местоположением в длину на две с половиною, а в ширину на одну версту. Снят геометрически 1779 года


    При этом Семевский ничего не сказал об авторах первых построек парка - Руины, китайских беседок, мостиков, Большого каскада, Шале и Эрмитажа, считая их подражательными современным им европейским, преимущественно тем, что видела павловская хозяйка Мария Фёдоровна на своей прежней родине в Вюртемберге. Того же мнения придерживались Владимир Яковлевич Курбатов [2] (1878 – 1957) и Александр Иванович Успенский (1873 – 1938). Правда, Успенский, полностью соглашаясь с предшественниками насчет «Паульлюста» и «Мариенталя», считал, что и Шале было построено Камероном [3].
    Однако впоследствии эти утверждения были поставлены под сомнение. В. Н. Талепоровский (1884-1958), в 1918-1924 годах хранитель Павловского дворца-музея, сам бывший архитектором, полагал, что Ч. Камерон, начавший работу в Павловске в 1780 году, резко «перечеркнул все понастроенное до него» [4]. При этом В. Н. Талепоровский не высказал новых предположений об авторах первоначального ансамбля, за исключением Старого Шале. Во-первых, он утверждал, что прототипом Шале стало «Старое рыцарское поместье» («Der alte Thurm») в парке Хоэнхайма/Гогенгейма (сейчас это район Штутгарта), принадлежавшем дяде Марии Фёдоровны. Действительно, на приводимой им в пример гравюре Виктора Вильгельма Петера Хайделофа (1757-1819), входившей в альбом «Виды Хоэнхайма», изображена очень похожая постройка[5]. Во-вторых, отвергнув участие Камерона в постройке Шале, в документах, хранившихся в то время во дворце, В. Н. Талепоровский разыскал указание «на работы в 1780 году здесь, в Павловске, архитектора Петра Поттона (Peter Potton), совершенно неизвестного в России» [6].
    Вслед за Талепоровским И. Б. Михайловский обнаружил упоминания о П. Патоне в тексте распоряжения Павла Петровича гоф-фурьеру в Павловском Ф. Курдюкову от 17 января 1779 года: «Скажи Потону, что я буду к вам 27 числа... чтобы все переделки были готовы» [7].
    Наконец, уже в наше время А. Мудрова считала, что автором старого Шале могут быть архитекторы П. Ю. Патон или Ф.-Г. Виолье [8].
    На этом предположения о первоначальных архитекторах Павловска, собственно говоря, и исчерпываются. Поэтому существует необходимость рассмотреть этот вопрос заново, в том числе пройдя по следам предыдущих исследователей.
    Начнем с архитектора Патона.
    В «Описании документальных материалов по Павловску» за 1781 год упоминается дело № 17, в котором хранится документ № 30 от 30 мая 1780 года: «объяснение на немецком языке некоего Peter Potton о неуплате денег кузнецу и плотнику» [9]. На этот документ, по-видимому, и ссылался В. Н. Талепоровский.
    Отыскался и документ, который цитировал И.Б. Михайловский:

    «С. Петербург, октября 17 дня 1779.
    Курдюков [10]. Скажи от меня Патону и покажи ему это письмо, что я буду к вам 27 числа после обеда, и так, чтоб все переделки к тому времени были готовы всеконечно и без всякой отговорки, без чего я поссорюся с ним. Живописцы будут в понедельник к утру. Павел.
    Отвечай, будет ли готово, как обещано к 27» [11].

    Действительно, как свидетельствует камер-фурьерский журнал 28 октября 1779 года, «Их Императорские Высочества Государь Цесаревич и Государыня Великая Княгиня с Его Светлостию принцем Виртембергштудгардским, перед полуднем в 12 часу, предприяли изСанкт-Петербурга отсутствие в домики, что близ Царского села («Паульлюст» и «Мариенталь». - С. В.[12]. Вернулись они в Петербург только в 8 вечера 2 ноября [13].
    Но из этого документа не следует, что Петр Патон/Потон был архитектором, а не каким-то распорядителем или мастером.
    Однако в обнаруженном мною документе Польман, глава конторы вотчинного правления Царского Села, называет Патона архитектором:

    «Получено маия в 26-й день 1778 года записав доложить

    Предложение
    Конторе вотчинного правления Села Царского

    По получении сего повелевается, предозначенной конторе из налично имеющейся суммы разных сборов, определительно в выдачу произвесть. Ведения оной нижеписанных деревень крестьяне за исправление ими следующих работ. а имянно 1-е деревни Линны Андрею Андрееву и Петру Яковлеву со товарищи, за снятие по обе стороны у того буерака и ручья, который стоит против реченной деревни Линны по косогорам земли, по показанию архитектора Патона с приказания моего, к удобному проезду к вновь строящемуся в городке деревянному дому при реке Словянке для Его Императорского Высочества. И за исправление при оном и сравнения дороги; условленную при договоре с теми крестьянами мною цену суммою сто десять рублев. 2-е Ижерской волости деревни Аноловой Иуде (Нуде?) Матьтиеву, и Семену Павлову с товарищи ж за вычистку оными валежника, пенья и сравняние кочек и подчистку у деревьев по показанию в высоте сучья, при том лесном месте, которое состоит от деревянного домика при реке Словянке, что близ токов глухих тетеревей, до строящегося вновь деревянного дома для Ея Императорского Высочества зачав от той дороги, коею ездят к предъизъявленному домику, по правую сторону поперек до берегу реки Словянки, а вдоль дороги которая пролегает на Федоровской посад, договорное число денег шестьдесят рублев, а всего всем сто семдесят рублев записав в расход с росписками

    Польман [14]

    16 мая
    1778 года
    Село Царское» [15].

    Более того очень легко выясняется, что П. Ю. Патон не был, как считал В. Н. Талепоровский, «совершенно неизвестным в России» архитектором. В «Русском биографическом словаре» А. А. Половцова о Патоне сказано следующее:

    «Патон, Петр Юрьевич, архитектор, сын бывшего придворного мундкоха, родился в 1734 г.; он изучал архитектуру под руководством П.<ьетро> Трезини, работая в качестве его помощника в течение двух лет. В 1749 г. П.<атон> поступил к знаменитому графу <Б. Ф.> Растрелли, у которого занимался исполнением чертежей по постройке Зимнего дворца и наблюдением за работами; это он исполнил настолько успешно, что 10 декабря 1752 г. по аттестации своего патрона был признан достойным звания “гезеля” и принят в Канцелярию строений “архитектурии помощником третьего класса”... В 1755 году П.<атон> строил в Ораниенбауме театр, два года спустя был возведен в звание “за-архитектора”..., а 11-го октября 1762 г. получил звание архитектора...; 23 ноября 1767 г. П.<атон> был определен в Коммерц-Коллегию и 29 марта 1770 г. уволен из Канцелярии строений; в 1767 г. он был архитектором в Ораниенбауме, 8 июля 1782 г. получил чин надворного советника, а в 1783-1802 гг. состоял архитектором при Сенате. Умер 2 декабря 1809 г[16].

    Дополним эти сведения по современным источникам.
    Первое, что следует подчеркнуть – в 1755-1767 годах П. Ю. Патон работал в Ораниенбауме, резиденции великого князя Петра Федоровича и его супруги Екатерины Алексеевны (будущих императора Петра III и императрицы Екатерины II), представляя Канцелярию от строений, и, судя по всему, был в доверии у Петра Федоровича.
    Оперный дом в Ораниенбауме (не путать с Картинным домом), Патон строил в 1755-1761 годах [17]по проекту Б. Ф. Растрелли (в других источниках утверждается, что по проекту А. Ринальди). В 1759-1764 годах по проекту Патона в Ораниенбауме возводятся первые городские ворота – «массивное сооружение в стиле барокко с двумя пристроенными кордегардиями» [18] (ворота были разобраны в 1826 – 1829 годах для строительства новых по проекту архитектора А. М. Горностаева).
    Когда Петр III взошел на престол, П. Патон продолжал работать по его заказам. В 1762-1766 годах архитектор «руководил сооружением контрфорсов перед Большим дворцом и оформлением каскада на реке Карасте (на противоположном берегу от крепости Петерштадт)...» [19]. Работа по оформлению каскада была частью проекта А. Ринальди по разбивке первого Петровского парка в Ораниенбауме в долине реки Карасты (постройки которого не сохранились), и, как утверждается в ряде источников, архитектор Патон участвовал в этих работах. Что же касается контрфорсов, то есть указания [20], что в 1772-1775 годах А. Ринальди в очередной раз перестроил террасы и лестницу, приведя их в тот вид, который мы знаем сейчас.


    Террасы и лестницы перед Большим дворцом в Ораниенбауме. Источник фото

    Известно также, что архитектор Патон принимал участие в перестройке усадьбы, названной Санс-Эннуи («Без скуки», по примеру Сан-Суси в Потсдаме), купленной Петром Федоровичем для своей фаворитки Е. Р. Воронцовой:
    «Великий князь начал обустраивать усадьбу вскоре после приобретения: летом 1761 г. по чертежам архитектора Петра Патона начали обработку дерновыми уступами склона террасы перед дворцом, а также земляные работы по возведению каменных служб. Но лишь с восшествием на престол Петр III смог развернуть здесь широкие строительные работы. Его указом от 13 января 1762 г. в “Санс-Эннуи” предписывалось построить каменные флигели, коровник с жилыми покоями, пристань - уходящий в море мост (“проспект”) на деревянных “обрубах”, завершаемый “светлой галереей” - легкой остекленной постройкой с четырьмя покрытыми куполами башенками на углах. Это сооружение также проектировал Патон, который, очевидно, и был главным автором проекта реконструкции усадьбы.
    Строительные работы энергично велись весной и летом 1762 года. Помимо указанных выше объектов, при усадьбе устраивали сад... На пруду сооружали новую плотину, возводили флигели для прислуги и кухонь. Были возведены новый деревянный жилой дом, объединенный с конюшней (коровником) и птичник» [21].
    Правда, в других источниках автором проекта перестройки Санс-Эннуи называют других архитекторов, однако участие Патона как руководителя работ на месте сомнению не подвергается.
    Стоит отметить тот факт, что в эти же годы главным архитектором малого двора (а затем Екатерины II) является А. Ринальди. И, как мы уже видели на предыдущих примерах, вместе (или параллельно) с Ринальди Патон продолжает работать в Ораниенбауме до 1767 года. В то же время деятельность Патона не ограничивается Ораниенбаумом. В 1763 году П. Ю. Патон вместе с С. А. Волковым руководит перестройкой по проекту Б. Ф. Растрелли Римских фонтанов в Нижнем саду Петергофа. Также иногда утверждают, что вместе с А. Ринальди П. Ю. Патон строил другие фонтаны в Нижнем саду Петергофа [22].
    К сожалению, мы ничего не знаем о работе Патона в Коммерц-коллегии. Однако самой крупной стройкой, которую вела Коммерц-коллегия в Петербурге во время его работы архитектором, было строительство Пеньковых складов на Тучковом буяне. Первоначальный проект разработал военный инженер М. А. Деденев (вместе с Ринальди проектировщик и строитель Петерштадта - потешной крепости Петра Федоровича в Ораниенбауме), а затем переработал А. Ринальди. Строительство комплекса велось в 1764-1772 годах. И вполне вероятно, что именно Патон, приписанный к Коммерц-коллегии, ведал производством работ на этом объекте.


    А. Ринальди. Тучков, или Пеньковый буян

    Далее в биографии Патона для нас наблюдается пробел. Следующий достоверный эпизод относится к 1777 году. Буря повредила шпиль собора Петра и Павла в Петропавловской крепости. Его исправление было проведено по чертежам П. Ю. Патона. Новую фигуру ангела с крестом выполнил А. Ринальди. Но и эта работа Патона до наших дней не дошла. Шпиль был заменен с деревянного на железный в 1856-1858 годах.
    Кроме того, в одном современном источнике имеется указание, что в 1777 году П. Патона определили «к строению в Павловске» [23].
    И еще один эпизод. В «Биографическом словаре» утверждается, что Патон стал сенатским архитектором с 1783 года. Однако Н. И. Глинка в книге «Державин в Петербурге» приводит эпизод, относящийся к чуть более раннему времени: «В 1779 году Державину был поручен надзор за перестройкой сенатского здания на углу набережной Невы и площади поблизости от тогда еще только строившегося по проекту А. Ринальди Исаакиевского собора. Рядом шла установка памятника Петру I работы Фальконе. Такое соседство обязывало. В первой половине XVIII века угловой дом принадлежал И. А. Остерману, затем канцлеру А. П. Бестужеву, наконец в 1763 году перешел в казну, и в нем разместился Правительствующий Сенат со всеми своими шестью департаментами и канцеляриями. Частный жилой дом пришлось приспосабливать под государственное учреждение; менялись при этом и фасады, и планировка, и отделка. Есть основания предполагать, что перестройки велись по проекту И. Е. Старова, а руководил производством работ сенатский архитектор П. Ю. Патон» [24]. К сожалению, и эта постройка Патона не сохранилась. Кроме того, в архивном деле РГИА 1781 года Патон уже назван сенатским архитектором [25], а следовательно, он стал им не позднее 1779 года.
    Последними известными нам постройками Патона на должности сенатского архитектора являются каменный Секретный дом (тюрьма) в Алексеевском равелине Петропавловской крепости (1797)


    П. Ю. Патон. Секретный дом (политическая тюрьма) в Алексеевском равелине. Разобран в 1895 году

    и каменный одноэтажный Секретный дом (впоследствии Старая тюрьма) в Шлиссельбургской крепости (1798).


    П. Ю. Патон. Секретный дом (старая тюрьма) в Шлиссельбургской крепости. Источник фото

    Насчет последнего Секретного дома в литературе встречаются утверждения, что он был спроектирован Патоном еще в 1762 году по заказу Петра III.
    Подведем итоги. Итак, мы установили, что архитектор Петр Юрьевич Патон, несомненно, является одним из первых архитекторов первоначального Павловского села. Мы знаем, что в 1778-1780 годах он производил здесь работы, присутствуя непосредственно на месте. Именно ему отдавал распоряжения даже по мелким переделкам Павел Петрович, причем в фамильярной форме. Возможно, их сближению способствовало знакомство Патона с отцом Павла великим князем Петром Федоровичем (императором Петром III), о чем он мог рассказать своему новому заказчику. Известно, насколько Павел чтил память своего отца.
    Еще нам известно, что, Патон был опытным прорабом, сейчас бы сказали - инженером, или строящим архитектором, тем, кто контролировал работы на месте их проведения. На протяжении всей своей карьеры Патон решал в первую очередь сложнейшие инженерные, а не архитектурные (в плане изящного стиля) задачи. Собственно говоря, мы не знаем ни одного сколько-нибудь выразительного в архитектурном смысле самостоятельного произведения П. Ю. Патона. И потому, что из известных его произведений до настоящего времени сохранилась только Старая тюрьма в Шлиссельбурге, и потому что он всегда был в тени выдающихся современников - Б. Растрелли, А. Ринальди, И. Старова - и чаще выступал в роли строящего архитектора или прораба.
    Однако Патон был не единственным архитектором, имевшим отношение к первым постройкам Павловска - «Мариенталю» и «Паульлюсту».
    Возьмем, например, «Паульлюст». Здание это, можно сказать уникально. Едва ли не половину его в высоту занимает овальный в основании купол с многоярусной лестницей, которая завершается бельведером под зонтиком. Причем лестница эта очень похожа на парадную лестницу, ведущую на террасу перед ораниенбаумским Большим дворцом в версии А. Ринальди. Такое архитектурное решение нельзя не признать уникальным. Едва ли оно встречается где-то еще в России, да и в мировой архитектуре аналогов мне не известно.


    Фасад «Паульлюста» со стороны кухонного двора. ГМЗ «Павловск» (Инв. № ЦХ-235-XII. Ф. С. Чунихин. Атлас Павловского как всея дачи до самых границ так равно всех строений вод и садов. Л. 120.)


    Паульлюст. Рисунок на Генеральном плане увеселительных домов Паульлуста и Мариенталя с окружающим местоположением в длину на две с половиною, а в ширину на одну версту. Снят геометрически 1779 года

    Кроме того, «Паульлюст» предвосхищает Павловский дворец Камерона. Для его размещения было выбрано то же ландшафтное место. Такой же близкий к квадратному в плане центральный корпус (в «Паульлюсте» он двухэтажный), с итальянским залом в центре второго этажа, освещавшегося через окна в куполе, кухонный двор подковой (в «Паульлюсте» он замкнутый и переходящий во второй конюшенный двор), членение фасада пилястрами (в Павловском дворце - колоннами). Эти детали в своей совокупности говорят о том, что его строил незаурядный архитектор, обладавший хорошим художественным воображением.
    Подсказку, кто это был, мы можем обнаружить на фасаде. В метопах на фризе «Паульлюста» чередуются розетки и две скрещенные ветви – дуба и лилии. В искусствоведении такое сочетание называют «цветком Ринальди», оно считается авторской подписью архитектора. Аналогичные композиции красуются во дворце Петра III в Ораниенбауме, в Гатчинском и Мраморном дворцах, на фасаде костела Св. Екатерины на Невском проспекте, в проектных чертежах А. Ринальди.


    Цветок Ринальди: из дворца Петра III (слева вверху), из Гатчинского дворца (справа вверху), из Мраморного дворца (в центре внизу), на фризе «Паульлюста» (слева внизу),на фасаде церкви Святой Екатерины (справа внизу)

    Наиболее близок к «цветку Паульлюста» цветок Ринальди в Мраморном дворце, исполненный в камне. Кроме того, мы обнаруживаем на фасаде «Паульлюста» свойственные в те годы Ринальди пилястры, цветочные венки, гирлянды, розетки – почти весь этот набор в схожем лепном исполнении можно найти, например, в Белом зале Гатчинского дворца.


    А. Ринальди. Белый зал Гатчинского дворца. Источник фото

    Обратим внимание еще на один элемент - фигурные панно с барельефами в виде портретных бюстов в профиль, членящими фасад по высоте пополам. Однозначно опознается только портрет слева от входа – это Генрих IV – любимый король Павла Петровича. Единственный известный мне аналог этому приему в русской архитектуре – так называемый «Доходный дом Мятлевых» на Исаакиевской площади, построенный для М. М. Голицына Ж. Б. Вален-Деламотом [26]. Только в этом доме портреты заключены в медальоны и чередуются с прямоугольными панно на мифологические сюжеты. Ранее предполагалось, что автором дома мог быть А. Ринальди или Ю. М. Фельтен. Причем среди аргументов в пользу авторства А. Ринальди приводится чертеж одного из вариантов Орловских ворот, на которые помещались такие же медальоны [27].
    Домик «Мариенталь» на первый взгляд кажется проще. На нем отсутствует вертикальное членение пилястрами или колоннами, а следовательно, и фриз; барельефные панно размещены только над верхними окнами. Однако и «Мариенталь» имеет свои изюминки. Так, итальянский зал в этом доме – еще более овальный, чем в «Паульлюсте», как и купол над ним, завершающийся шпилем с поднятым кейзер-флагом. Вокруг купола размещается открытая прогулочная галерея (такая же как на «Паульлюсте»), так же как на «Паульлюсте» оформлены и балконы. Центральный балкон с подъездной стороны имеет фигурную форму в горизонтальной плоскости, въездные ворота с решеткой изогнуты полукругом... Такие архитектурные неожиданности позволяют предполагать, что и этот дом проектировал тот же незаурядный архитектор.
    Таким образом, мы имеем полное право утверждать, что «домики Их Высочеств» «Паульлюст» и «Мариенталь» были построены по проекту А. Ринальди в сотрудничестве с П. Ю. Патоном, которое, по-видимому, не прерывалось с середины 1750-х годов. И прервалось оно, вероятно, только в 1779 году, когда А. Ринальди упал с лесов строящегося Исаакиевского собора, после чего разболелся и его деятельность в России практически прекратилась. В 1784 году А.Ринальди уехал на родину в Италию, увезя с собой основную массу своих чертежей, что и сделало его самым загадочным архитектором, изучать творчество которого труднее всего. По-видимому, А. Ринальди намеревался на склоне лет издать чертежи в Италии, но почти ничего не успел или не нашел на это средств, и где сейчас находятся эти чертежи, к сожалению, неизвестно.
    Осталось рассмотреть последний вопрос: были ли А. Ринальди и П. Патон создателями парка и первых его построек?
    Можно предположить участие в этом деле сведущего в гидротехнике П. Ю. Патона. Он мог руководить созданием островов в долине Славянки, сооружать каскады, возможно, мосты, производить планировку местности. Но художественный образ первых построек парка определял явно не он.


    [1] [Семевский М. И.] Павловск. Очерк истории и описание. 1777-1877. СПб., 1877. С. 13.
    [2]См. Курбатов В. Я. Павловск. Художественно-исторический очерк и путеводитель. [СПб., 1912]. С. 2.
    [3]А. И. Успенский. Императорские дворцы. Том II / Записки Императорского Московского археологического института. Т. XXIV. 1913. С. 469, 529.
    [4]В. Н. Талепоровский. Павловский парк. СПб., 2005. С. 14.
    [5]Благодарю за возможность увидеть это изображение научного сотрудника ГМЗ «Павловск» Ольгу Ивановну Ламеко.
    [6]Там же, с. 73.
    [7]Михайловский И. Б. Павловск. Историко-архитектурная монография. 1937-1939. На правах рукописи (Архив ГИОП. № 1242/2).
    [8]Мудрова А. Акварельные альбомы Павловска // Петербургские искусствоведческие тетради. Вып. 17. СПб.: АИС, 2010. Кандидатура А. Ф. Г. Виолье, учителя рисования Марии Фёдоровны, появилась, конечно, не случайно. Среди архитектурной графики за его подписью, хранящейся в фондах ГМЗ «Павловск», имеется проект росписи круглого зала Старого Шале, а также проекты садовых беседок, проекты устройства Собственного садика и площадки с играми у Вольера. Кроме того, в настоящее время установлено, что А. Ф. Г. Виолье по заданию Павла Петровича имел причастность к первоначальному проектированию  Михайловского замка.
    [9]РГИА. Ф. 493. Оп. 6. Д. 295. Описание документальных материалов по Павловску. 1781. Л. 32.
    [10]Федор Иванович Кордюков (Курдюков) (†1809, 67 лет), официант, затем павловский гоф-фурьер и камер-фурьер Павловского дворца.
    [11]Записочки Великого Князя Павла Петровича к Федору Ивановичу Курдюкову // Осмнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. Книга третья. М., 1866. С. 406.
    [12]Камер-фурьерский церемониальный журнал 1779 года. Второе полугодие. СПб., 1884. С. 564.
    [13]Там же. С. 569.
    [14]Вильгельм Рейнгольд (Вилим Романович) Польман, егермейстер, на тот момент ему подчинялся А. П. Кашкин, глава Конторы вотчинного правления Царского Села.
    [15]РГИА. Ф. 487. Оп. 14 (1778). Д. 2. Распоряжения директора фон Польмана и А. П. Кашкина по Конторе. Л. 21.
    [16]Русский биографический словарь. Том XIII. СПб., 1902. С. 380.
    [17]См.например: Город Ломоносов (Ораниенбаум). М., 1955. С. 9, 10; Раскин А.Г. Город Ломоносов. Ораниенбаум. Дворцово-парковые ансамбли XVIII века. Л., 1978; Скуратов К.Н. Материалы для биографии Его Высочества герцога Георгия Георгиевича Мекленбург-Стрелицкого// Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII – XX вв. М., 2011. Т. XX. С. 702, 720.
    [18]Горбатенко С. Б. Петергофская дорога. Историко-архитектурный путеводитель. СПб., 2001. С. 328.
    [19]К. Н. Скуратов. Материалы для биографии ... герцога Георгия Георгиевича Мекленбург-Стрелицкого// Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII-XX вв. М., 2011. Т. XX. С. 720; Город Ломоносов (Ораниенбаум). М., 1955. С. 10.
    [20]См. например: Горбатенко С. Б. Петергофская дорога. Историко-архитектурный путеводитель. СПБ., 2001. С. 316.
    [21]Там же. С. 354 – 355.
    [22]Бунатян Г. Г. Лавров В. Н. Пригороды Санкт-Петербурга. СПб., 2007.
    [23]Малиновский К. В. Художественные связи Германии и Санкт-Петербурга в XVIII веке. СПб., 2007. С. 164. Благодарю за сообщение этого факта научного сотрудника ГМЗ «Павловск» Ольгу Ивановну Ламеко.
    [24]Глинка Н. И. Державин в Петербурге. Л., 1983.
    [25]РГИА. Ф. 834. Оп. 4. Д. 749. Л. 311об. (Выписка из купчей на деревянный двор сенатского архитектора П. Ю. Патона между дворами Я. Луота и Л. Лугинина по 2-й линии между Большой и Малой перспективами Васильевского острова со сведениями о размерах участка, стоимости двора, времени продажи (4 октября 1781 года петербургскому купцу Я. В. Мешкову).
    [26]Антонов В. Петербург неизвестный, забытый, знакомый. М.-СПб.: Центрполиграф, МиМ-Дельта, 2007. С. 132.
    [27]Кючарианц Д. А. Антонио Ринальди. Л., 1976. С. 81.

    0 0

    Оригинал взят у dharma_serв Забытые первые архитекторы Павловского села (П. Ю. Патон, А. Ринальди, Ю. М. Фельтен)_Часть II

    Тогда кто?
    Просмотр ранних изображений Павловского парка дает неожиданную подсказку. Известно, что часть первоначального парка в долине реки Славянки представляла собой четыре искусственно созданных острова, соединенных друг с другом и с берегом причудливыми мостиками и нерегулярным рисунком дорожек [1]. Сейчас из четырех островов сохранились только два: один у Большого каменного моста, другой соединен с берегами Славянки Черным и Горбатым мостом. На месте двух остальных - Фасадный пруд, в котором отражается дворец Камерона. На «Плане Паульлюста» 1780 года [2]присутствует изображение всех четырех островов, причем на самом большом острове, а также на полуострове, где позднее возникнет Семейная роща, в центре размещаются какие-то парковые объекты. Более крупный объект, размещавшийся на острове примерно напротив фасада «Паульлюста» изображен в медальоне с правой стороны плана 1780 года. Несмотря на то, что художник был не очень умелый, сооружение опознается достаточно хорошо - это Китайская беседка, крыша которой имеет два яруса. Сама беседка размещается на насыпном холме из диких камней и к ней ведет изогнутая лестница. Верхняя часть этой же Китайской беседки изображена на Генеральном плане увеселительных домов Паульлуста и Мариенталя... 1779 года [3]. Объект же в центре Семейной рощи, как видно на плане 1780 года, занимает меньшую площадь (под ним нет насыпного холма, или он относительно небольшой), однако это еще одна Китайская беседка, на этот раз с одноярусной крышей, ее верх хорошо прорисован на картине Семена Щедрина с видом «Паульлюста».


    Фрагмент «Плана Паульлюста» (ГМЗ «Павловск». Инв. № Ч-1047. Plan de Paul-Lust contenant le Jardin et deux villages avec leurs champs et le bois lever an 1780 par C. B. de Brunolt): 1 - «Паульлюст», 2 - Большой остров перед фасадом, 3 - Китайская беседка на Большом острове, 4 - Китайская беседка в будущей Семейной роще, 5 - каскады, 6 - Горбатый мостик, 7 - мост с плотиной (на месте будущего Черного моста), 8 - Эрмитаж (Хижина отшельника), 9 - Руина; 10 - <Старое> Шале.

    Обе эти беседки очень схожи с китайскими беседками, изображенными на двух эскизах Ю. М. Фельтена (№ 8752 и № 8753) из «садовой серии», хранящейся в Эрмитаже [4]. Беседка на острове, так же, как и беседки на эскизах Фельтена, стоит на насыпном холме, украшенном живописными дикими камнями, так же, как у Фельтена, к ней ведет изогнутая лестница, проложенная между этими же дикими камнями. Правда, пропорции беседки на «Плане Паульлюста» 1780 года несколько отличаются от тех, что изображены на чертеже под № 8752, на «Плане» 1780 года она выглядит более сплюснутой, однако не стоит забывать, что это всего лишь неумелый рисунок. Зато другой неумелый рисунок, изображающий эту же беседку и сделанный годом ранее на «Генеральном плане Паульлюста и Мариенталя» 1779 года, показывает нам общий силуэт беседки весьма схожий с фельтеновским № 8752 по всем пропорциям. Исключение составляет ажурный пояс, разделяющий два яруса крыши: на плане 1779 года он отсутствует, зато отображен в гипертрофированном виде на плане 1780 года! Таким образом два неумелых художника с разницей в год в сумме отобразили все существенные детали проекта Фельтена.


    Ю. М. Фельтен. Китайская беседка (№ 8752) (вверху), Китайская беседка на острове в медальоне на «Плане Паульлюста» (ГМЗ «Павловск». Инв. № Ч-1047. Plan de Paul-Lust...) (слева внизу), Китайская беседка на «Генеральном плане увеселительных домов Паульлуста и Мариенталя ... 1779 года» (справа внизу)

    Второй проект китайской беседки Фельтена (№ 8753) опознается на картине С. Щедрина «Паульлюст» в центре будущей Семейной рощи. Правда, на этой картине отражена только верхняя часть беседки, но зато она предельно схожа с фельтеновской.


    Ю.М. Фельтен. Китайская беседка (№ 8753) (сверху) и фрагмент картины С. Щедрина «Паульлюст». [1779-1781] (левее «Паульлюста» снизу виден верх второй китайской беседки) (снизу)

    Еще одним доводом в пользу авторства Ю. М. Фельтена является синхронное сооружение по его проекту в Царском Селе «Китайского дома» («Скрипучей беседки»), начатое по указу от 23 февраля 1778 года.
    Таким образом у нас есть основания полагать, что  в раннем Павловском парке создавались сооружения по проектам Ю. М. Фельтена, в частности две рассмотренные выше китайские беседки.
    Проверим, нет ли данных, противоречащих этому предположению. В отличие от П. Ю. Патона, Ю. М. Фельтен известен гораздо лучше. Как и Патон, он учился у Б. Ф. Растрелли, как и Патон служил архитектором в Канцелярии строений / Конторе строения домов и садов, в том числе в то время, когда создавался Павловск. Более того после отъезда из России Б. Ф. Растрелли Ю. М. Фельтен становится главным архитектором Санкт-Петербургской канцелярии от строений, так что участие его в создании первоначального павловского ансамбля вполне естественно, это, можно сказать, было его прямой должностной обязанностью.
    Попробуем присмотреться к остающимся постройкам раннего Павловского парка, не имеющим автора. Ближе всего к «Паульлюсту» находилась Руина, которая была построена в подражание храму Минервы Медики [5]в Риме. Изображение этого храма на гравюре Дж. Б. Пиранези, скорее всего и послужило прототипом для архитектора.

    Мариенталь 1779.jpg
    Дж. Б. Пиранези. Храм Минерва Медики

    С другой стороны, мы знаем, что Ю. М. Фельтен далеко не всегда создавал проекты «с нуля». Так, прототипом «Скрипучей беседки» в Царском Селе стал «Павильон для рыбной ловли» из книги Darly M., Edwards G. A new book of Chinese designs. 1759 [6]. Возможно, и проекты китайских беседок для Павловска были творческой переработкой каких-то образцов неизвестных нам архитекторов, опубликованных в европейских изданиях.
    К сожалению, мы достоверно не знаем, кто предложил прототипом для Руины храм Минервы Медики. Это могли быть хозяева Павловска Мария и Павел, императрица Екатерина II и, наконец, неизвестный нам документально архитектор. Зато мы можем с уверенностью утверждать, что этот редкий тип архитектурной конструкции (ступенчатая пирамида из двух цилиндрического образа конструкций) широко использовал именно Ю. М. Фельтен: в Башне-Руине в Царском Селе (1771 – 1773), угловых башнях Чесменского дворца (1774 – 1777), на фасаде церкви Святой Анны (1775 – 1779) со стороны Кирочной улицы [7]... Кроме того, к Руине на холм от Славянки вела изогнутая лестница, очень похожая на лестницу к Китайской беседке [8]на острове, что опять-таки свидетельствует о едином стиле ансамбля.

    Мариенталь 1779.jpg
    Руина в медальоне на «Плане Паульлюста» (ГМЗ «Павловск». Инв. № Ч-1047. Plan de Paul-Lust...)  и угловая башня Чесменского дворца

    То же самое можно сказать и о Старом Шале. Как мы уже знаем, оно создавалось по прототипу в парке Хоэнхайма, изображение которого архитектору могла предоставить сама Мария Федоровна, как впоследствии в 1782 году она предоставила Ч. Камерону чертеж Молочни герцога Вюртембергского. Но само решение лицевого фасада Старого Шале - сочетание трех объемов (круглого большего и примыкающих симметрично по бокам меньших апсидообразных [9]) опять-таки перекликается с одной из оригинальнейших построек Ю. М. Фельтена - Чесменской церковью, заложенной в 1777 году, в том же году, когда начали строить Павловское село.

    Мариенталь 1779.jpg
    Старое Шале (Инв. № ЦХ-235XII. Ф.С. Чунихин. Атлас Павловского... Л. 112) и Чесменская церковь

    Таким образом, мы вправе предположить, что первым архитектором Павловского парка мог быть Ю. М. Фельтен, чей творческий почерк проступает во всех проанализированных нами постройках.
    К сожалению, от того раннего парка на настоящий момент почти ничего не осталось. Сначала по проекту Камерона рядом с Паульлюстом начали строить Большой дворец, при расширении русла Славянки исчезли Китайские беседки, и на месте острова, где одна из них стояла, появился Фасадный пруд, в 1797 году при расширении Павловского дворца архитектором В. Бренной была разобрана Руина. Во время Великой Отечественной войны исчезла Хижина отшельника, а затем были снесены руины Старого Шале.
    До сегодняшних дней дожил только один Горбатый мостик, с которого в те далекие годы открывался вид на запруду (Каскад) на Славянке. Это тот самый Каскад, который осматривала Екатерина II в конце апреля 1782 года и отметила, что он не работал. Запруда с пробивающейся через нее шумящей и брызгающей водой представляла собой живописное нагромождение камней, что также вполне в китайском стиле и напоминает нагромождения камней на искусственных возвышениях в основании китайских беседок на рисунках Фельтена. И мостик, и Каскад хорошо видны на плане 1780 года. К сожалению, сейчас на приблизительном месте запруды неправильно ориентированная бетонная плотина. Однако изображение, и мостика и Каскада сохранилось в «Атласе Павловского» Ф. С. Чунихина [10]. На одном листе с Горбатым мостиком и запрудой изображен также мост (на месте которого сейчас находится Черный мост) с плотиной, имеющей водосброс, с которой этот каскад работал поочередно.

    Мариенталь 1779.jpg
    Ранние постройки Павловского парка на реке Славянке: вверху - каменная запруда, внизу - Горбатый мостик, с которого открывался вид на эту запруду (Инв. № ЦХ-235XII. Ф.С. Чунихин. Атлас Павловского... Л. 116)

    Обратим внимание, что стилистически и в исполнении деталей изображения мостика и запруды очень близки к чертежам Ю. Фельтена с китайскими павильонами и вполне могут быть скопированными с его недошедших рисунков, что служит еще одним подтверждением гипотезы об участии Фельтена в создании первых построек Павловского парка.
    P. S. Еще один отголосок стиля архитектурной группы, включавшей китайские беседки и горбатый мостик с каскадом, обнаруживается в основании Обелиска основания Павловска, сложенного из диких камней, возможно, тех самых, что лежали в основании одного из холмов, на которых стояли китайские беседки.

    Мариенталь 1779.jpg
    Обелиск основания Павловска. Неизвестный художник. 1825






    [1]Как вспоминала подруга юности Марии Федоровны баронесса Оберкирх, «несколько искусственных островов на реке, связанных между собой китайскими мостиками»были в Этюпе, в имении матери Марии Федоровны под Монбельяром.

    [2]ГМЗ«Павловск». Инв. № Ч-1047. Plan de Paul-Lust contenant le Jardin et deux villages avec leurs champs et le bois lever an 1780 par C. B. de Brunolt (План«Паульлюста, включающийсадидведеревнисихполямиилесом, снятыйК. Б. деБрунольтом».)

    [3]Генеральный план увеселительных домов Паульлуста и Мариенталя с окружающим местоположением в длину на две с половиною, а в ширину на одну версту. Снят геометрически 1779 года
    [4]См. Коршунова М. Ф. Юрий Фельтен. Л., 1988. Блок иллюстраций между страницами 96 и 97, а также Интернет-источник: http://artcyclopedia.ru/felten_yurij_matveevich.htm (Энциклопедия русской живописи. Фельтен Юрий Матвеевич).
    [5]Сейчас считают, что это был не храм Минервы-Медики, а фонтан-нимфеум либо обеденный павильон.
    [6]Андреева Т. С. Павильон «Скрипучая беседка» и английские архитектурные книги XVIII в. // Образ Поднебесной. Взгляд из Европы: Сборник научных статей XXI Царскосельской конференции. СПб., 2015. С. 5-11.
    [7]Последний пример интересно сопоставить также с Храмом дружбы.
    [8]См. медальон с изображением Руины на: ГМЗ «Павловск». Инв. № Ч-1047 и картину С. Щедрина с видом Руины и двух мостов – Руинного и моста с плотиной на месте будущего Черного моста.
    [9]Из рисунка Хайделофа, кстати, неясно, была ли композиция с меньшей башней в «Der alte Thurm» симметричной и насколько эта меньшая башенка была круглой.

    [10]ГМЗ «Павловск». Инв. № ЦХ-235 -XII. Ф. С. Чунихин. Атлас Павловского как всея дачи до самых границ так равно всех строений вод и садов. Л. 116.


    
    

    0 0

    Никогда не был в Пскове, и это всегда не давало мне покоя. Не то, чтобы я ждал от него чего-то волшебного, но сам факт того, что меньше чем в 300 километрах есть интересный город, а я там не был - достаточно сильно меня напрягал. Поэтому в один прекрасный день я подумал: "А почему бы не сгонять в Псков прямо завтра?", забронировал квартиру на букинге и собрался в дорогу. Предварительно прочитал хвалебные отзывы Варламова и удивился, ведь чтобы растопить его сердце, нужно, как минимум, сделать 30 велодорожек и пустить 50 трамваев. Что ж, я заинтересован.



    Читать дальше...

    0 0
    0 0

    Оригинал взят у galik_123в Готика Просвещения. Юбилейный год Василия Баженова

    17-2234.jpg

    Начало
    Только после посещения этой выставке прояснилось, что в век Просвещения понималось под "готикой"?
    Этот период занимал в России преимущественно вторую половину XVIII века, когда правительство активно способствовало развитию наук и искусств. Возникли первые российские университеты, библиотеки, театр, публичные музеи и относительно независимая пресса. Наибольший вклад в российское Просвещение принадлежал Екатерине Великой, которая, как и прочие просвещённые монархи, играла ключевую роль в поддержке искусств, наук и образования.
    Мир готического в Век Просвещения не был точно исторически определён. Под этим словом подразумевали все древнее, "варварское", отличающееся от классического вкуса, считавшегося правильным. Готическими именовали и древнерусские памятники архитектуры. А саму эпоху Древней Руси сближали с временами рыцарских преданий Западной Европы. Начавшееся с Баженова увлечение "готическим", долго затем продолжалось по придуманным им образцам. Баженов создал московскую архитектурную школу последней трети XVIII века, проектировал много, включая Царицыно и Кремлевский дворец.

    1. Первый раздел выставки в Музее архитектуры - "Пропилеи". (Пропилеи - это парадный проход, проезд, образованный портиками и колоннами, расположенными симметрично оси движения на каком-либо участке.) В первом зале анфилады показаны возможные варианты реализации темы "готический вкус" в век Просвещения.

    17-2240.jpg


    2. Интерьер готического собора в этом разделе соседствует с рембрандтовским видом старого Амстердама, или с панорамами древнерусских городов. В этом же разделе вводится сюжет о театре, о великосветских каруселях, а также тема готической меланхолии в культе руин на гравюрах Пиранези.

    17-2250.jpg


    3.

    17-2249.jpg
    Рембрандт Харменс ван Рейн (1606—1669). Вид Амстердама, 1640. Офорт

    4.

    17-2248.jpg
    Жак Калло (1592-1635). Вид укреплённого города с рыбаком на лодке

    5.

    17-2198.jpg
    Джованни Баттиста Пиранези. Из серии "Темницы"

    6.

    17-2255.jpg
    Джованни Баттиста Пиранези. Из серии "Темницы"

    7. В разделе "Резиденция" экспонируются проекты дворцов, разработанные Баженовым и Казаковым в готическом вкусе. Эклектичное здание Петровского подъездного дворца объединило черты древнерусской и барочной архитектуры, но доминирующим был готический стиль.

    17-2237.jpg
    Матвей Фёдорович Казаков (1738-1812). Петровский подъездной дворец в Москве. Главный фасад. Вариант 1775

    8. Стрельчатые окна, пинакли (копьевидные башенки) над входом во дворец отсылали к стилистике средневековых замков, но по структуре здание было типичной усадьбой в стиле классицизма - главным домом с флигелями и парадным двором.

    17-2236.jpg
    Иосиф Кармин (1749- 1822). Петровский поъездной дворец в Москве, 1800-1810

    9. В центре этого раздела - созданная Баженовым панорама резиденции Царицыно. Панорама экспонируется очень редко. Масштабный план показывает, как могла бы выглядеть усадьба. Мосты сохранились до сих пор, некоторые павильоны тоже, а вот главных корпусов - Екатерининского и Павловского, нет уже несколько веков. Издали постройки казались единым дворцом, вблизи рассыпались на отдельные здания.

    17-2232.jpg


    10. История резиденции Царицыно - загадка. Изначально архитектурный ансамбль в Царицыно Екатерина II заказала Василию Баженову, и он спроектировал грандиозный парк и дворцовый комплекс в готическом стиле. Планировалось также строительство отдельного дворца для великого князя Павла Петровича и многочисленных построек для именитых гостей. Однако здание, сохранившееся до наших дней, было работой не Баженова, а его главного конкурента - Матвея Казакова.

    17-1687.jpg
    Панорама села Царицына. Проектный чертеж Василия Баженова и Матвея Казакова, 1776

    11. Баженовские старания (архитектор даже продал свой дом, чтобы вложиться в это строительство) императрица не оценила. Она говорила некогда любимому зодчему, что недовольна недостаточно высокими потолками и узкими дверями. Но в действительности, как считают исследователи, ей не понравилось то, что Павлу предназначался отдельный дворец. К этому времени отношения императрицы с сыном были холодны, поэтому ей не хотелось подчеркивать его наследное положение отдельным дворцом. А вот придуманный Казаковым вариант одного здания, состоявшего из двух частей, пришелся императрице по душе. Готический же стиль построек был сохранен - здания украсили стрельчатые арки и остроконечные пинакли.

    17-2253.jpg
    Матвей Фёдорович Казаков (1738-1812). Проект Бльшого дворца в усадьбе Царицыно. Вариант завершения главного фасада, 1793

    12.

    17-2251.jpg
    Владимир Фёдорович Аммон (1826-1879). Вид усадьбы Царицыно, 1859

    13.

    17-2241.jpg
    Матвей Фёдорович Казаков(1738-1812). Проект публичного зала с галереями. Фасад, 1780-е

    14.

    17-2229.jpg
    А.Н. Голицын. Большой мост через овраг. Детали, 1805

    15.

    17-2252.jpg
    Иосиф Кармин (1749-1822). Московская застава, 1800-1810

    16. Завершает парадную анфиладу раздел "Храм". Его экспонаты иллюстрируют историю поиска образа идеальной церкви в век Просвещения.

    17-2220.jpg


    17. Ещё на заре Просвещения во Франции проходил диспут об идеальной церкви. Она должна сочетать в себе простые формы греческих ордеров с конструктивными особенностями готических соборов. Собор мыслился универсальной церковью, эталоном всей цивилизации.

    17-2254.jpg
    Мастерская Ф.Я.Алексеева. Вид Ивановской площади Московского Кремля. 1800-е годы

    18. Пример иконостаса в готическом стиле.

    17-2218.jpg
    Проект иконостаса церкви Казанской Божией Матери в усадьбе Ярополец Чернышевых. Фасад. Вариант, 1786

    19. "Готические" колокольни.

    17-2219.jpg


    20. Есть ещё небольшой дополнительный раздел, который находится в самом конце экспозиции, - это тайная комната, масонский кабинет. Как известно, Баженов, как и большинство просвещённых людей конца XVIII века, был масоном. В масонской комнате представлены кубок с масонской символикой, печать, блюдо и черепица. Баженов решил покрыть ею все постройки в Царицыне. Считается, что именно из-за масонства Екатерина подвергла Баженова опале. А потому вместо реализованных проектов от этого вольного каменщика осталась только "бумажная архитектура".

    17-2228.jpg


    21.

    17-2227.jpg


    22.

    17-2222.jpg


    23.

    17-2223.jpg


    24.

    17-2224.jpg


    25.

    17-2226.jpg

    Продолжение



    0 0



    "Вы палатку ставить где здесь хотите? Не надо это тут делать. Видели, в селение ниже по дороге эфесбе приехали, движения делают такие-то, КТО-не КТО... Вопросы будут".

    В старинное андалальское селение Корода, дальний угол Гунибского района, мы с голландским коллегой Михелем пришли к закату, удивляясь пустоте его улиц. Причину мы поняли, только пройдя село насквозь и увидев толпу мужчин, выходящую с кладбища: хоронили односельчанку.

    Брутальный участковый в гражданском с оттягивающей ремень кобурой долго смотрел наши документы - традиция современной горной Аварии, а глава администрации между тем, думал, как с нами, такими неожиданными, быть. "У Ахмеда, школьного сторожа, разместитесь!"

    Ахмед живет одиноко в большом ветхом доме; на Кавказе, где домашнее хозяйство - дело женщин, отсутствие женской руки в доме бросается в глаза как нигде. Ужинаем чем Бог послал, смотрим дембельские фотографии хозяина, слушаем, как начавшийся ливень бьет по крыше и дороге - то-то, пока мы шли, в долине сгущались тучи.







    Наутро немного развиднелось, но облака по-прежнему не обещают ничего хорошего. А у нас - расставание. Михелю надо в Махачкалу, чтобы успеть к вечернему рейсу, я же ближайшие два месяца возвращатьс домой не собираюсь. Крайней точкой моей поездки станет в итоге Ормузский пролив с его португальскими крепостями и невыносимой жарой.



    Я же отправляюсь к главной цели в Корода - более чем трехсотлетней пятничной мечети.



    Кородинская джума-мечеть занимает важное место в истории Дагестана: в ней в 1832 году, когда погиб первый вождь газавата, Гази-Магомед, был провозглашен избран имамом гоцатлинец Гамзат-бек.

    Амбициозный и харизматичный "чанка", потомок от брака родича хунзахских ханов и дочери свободного узденя, Гамзат - самая, пожалуй, неоднозначная фигура в череде "четырех имамов" Дагестана. И Шамиль, его наследник, умел преподать непокорным примеры жестокости, но Гамзат, огнем насаждавший в горах шариат и без жалости истреблявший своих недругов и непокорных беков, даст ему в этом сто очков вперед. Один из известных эпизодов в его биографии - жестокое умерщвление в 1834 году хунзахской ханши Паху-бике и ее сыновей. Этот эпизод красочно описывает Толстой устами Хаджи-Мурата в одноименной книге:

    "Когда Гамзат подступил к Хунзаху, мы послали к нему стариков и велели сказать, что согласны принять хазават, только бы он прислал ученого человека растолковать, как надо держать его. Гамзат велел старикам обрить усы, проткнуть ноздри, привесить к их носам лепешки и отослать их назад. Старики сказали, что Гамзат готов прислать шейха, чтобы научить нас хазавату, но только с тем, чтобы ханша прислала к нему аманатом своего меньшого сына. Ханша доверила и послала Булач-Хана к Гамзату. Гамзат принял хорошо Булач-Хана и прислал к нам звать к себе и старших братьев. Он велел сказать, что хочет служить ханам так же, как его отец служил их отцу. Ханша была женщина слабая, глупая и дерзкая, как и все женщины, когда они живут по своей воле. Она побоялась послать обоих сыновей и послала одного Умма-Хана. Я поехал с ним. Нас за версту встретили мюриды и пели, и стреляли, и джигитовали вокруг нас. А когда мы подъехали, Гамзат вышел из палатки, подошел к стремени Умма-Хана и принял его как хана. Он сказал: «Я не сделал вашему дому никакого зла и не хочу делать. Вы только меня не убейте и не мешайте мне приводить людей к хазавату. А я буду служить вам со всем моим войском, как отец мой служил вашему отцу. Пустите меня жить в вашем доме. Я буду помогать вам моими советами, а вы делайте, что хотите». — Умма-Хан был туп на речи. Он не знал, что сказать, и молчал. Тогда я сказал, что если так, то пускай Гамзат едет в Хунзах. Ханша и хан с почетом примут его. Но мне не дали досказать, и тут в первый раз я столкнулся с Шамилем. Он был тут же, подле имама. «Не тебя спрашивают, а хана», — сказал он мне. — Я замолчал, а Гамзат проводил Умма-Хана в палатку. Потом Гамзат позвал меня и велел с своими послами ехать в Хунзах. Я поехал. Послы стали уговаривать ханшу отпустить к Гамзату и старшего хана. Я видел измену и сказал ханше, чтобы она не посылала сына. Но у женщины ума в голове сколько на яйце волос. Ханша поверила и велела сыну ехать. Абунунцал не хотел. Тогда она сказала: «Видно, ты боишься». — Она, как пчела, знала, в какое место больнее ужалить его. Абунунцал загорелся, не стал больше говорить с ней и велел седлать. Я поехал с ним. Гамзат встретил нас еще лучше, чем Умма-Хана. Он сам выехал навстречу за два выстрела под гору. За ним ехали конные с значками, пели «ля-илляха иль-алла», стреляли, джигитовали. Когда мы подъехали к лагерю, Гамзат ввел хана в палатку. А я остался с лошадьми. Я был под горой, когда в палатке Гамзата стали стрелять. Я подбежал к палатке. Умма-Хан лежал ничком в луже крови, а Абунунцал бился с мюридами. Половина лица у него была отрублена и висела. Он захватил ее одной рукой, а другой рубил кинжалом всех, кто подходил к нему. При мне он срубил брата Гамзата и намернулся уже на другого, но тут мюриды стали стрелять в него, и он упал".

    В том же году и сам Гамзат пал жертвой кровной мести и был убит в хунзахской мечети. Его обнаженное тело три дня лежало на улице, прежде чем хунзахцы похоронили его.

    Но Гамзата в Дагестане, как и других имамов, чтут. Вот и мемориальная доска на мечети:

    IMG_6593.jpg

    На годекане возле мечети многолюдно; мужчины пережидают дождь и обсуждают важное дело: ливень размыл дорогу на пастбища, надо латать. Кроме того, по соседству женщины уже накрывают поминальные столы.





    Я же хожу кругами вокруг "гамзатовой" мечети и разглядываю детали. В ходе недавнего ремонта силами местного джамаата она обрела нелепый навес из профнастила, стеклопакеты и лестницу с цыганскими балясинами (не Минкульту же, в самом деле, выделять деньги на реставрацию республиканских памятников и контролировать ее!), но это, увы, общая беда современного Дагестана.




    Кородинцы приняли ислам в конце XV века, и в лучшие времена в селении было до пяти мечетей. Джума-мечеть была построена в XVII веке (минарет относится к XIX веку) и потому считается в Корода "новой". Впрочем, как водится, она сложена из камней более ранних построек - домов, мечетей и даже, возможно, разрушенных средневековых церквей.





    Ее стены - одновременно и пазл-загадка, и летопись.







    А вот древняя купель для омовения, во время недавнего ремонта вынесенная наружу, так и лежит в куче строительного мусора рядом с мечетью, будто в Хунзахе - тело убитого в мечети Гамзата.



    Помимо "новой", есть в Корода и "старая" мечеть, которая относится еще ко временам принятия аварцами ислама - то есть к концу XV - началу XVI веков.. Ее можно разыскать, отправившись вниз по дороге.







    Незаметная приземистая постройка прячется под новой зеленой крышей; мечеть пуста - но видно, что в ней идет ремонт.







    На обратном пути открывается внушительный вид на опустевшие саклми древнейшей, укрепленной, части Корода, сейчас практически необитаемой. Это - настоящая крепость на обрывистом "полуострове", попасть на который можно по узкой перемычке-мосту. И название селения кажется таким образом неслучайным: по-аварски "къора" значит "ловушка".





    Вход в "старую Корода" - ни дать ни взять настоящие крепостные ворота; за ним - единственная улица, зарастающие развалины домов, двери с коваными рукоятями, в которые больше некому постучать, осыпающиеся деревянные перекрытия. Говорят, старую Корода очень любят кинематографисты - здесь и вправду готовые декорации для исторического кино.







    Но все же здесь осталась единственная жительница - восьмидесятилетняя бабушка Патимат, из тех, что по-прежнему носят чохто и наотрез отказываются уезжать из разрушающихся родных домов. Я сейчас жалею, что не постучался к ней, но мне показалось это неловким.

    Но жилая часть селения впечатляет, пожалуй, даже больше.

    За каждым закоулком Корода таятся интереснейшие детали - надо лишь быть внимательным и следовать за белой курицей.



    Вот, например, изображение павлинов на воротах. Павлин, символ бессмертия души - частый сюжет еще христианского искусства средневековой Аварии.



    Да и просто богато украшенные порталы с арабской вязью и резные ворота стоят мессы!



    ...как и узкие суровые улицы.






    Ну и, в конце концов, здесь можно просто зайти переждать дождь в какой-нибудь гостеприимный двор и вдоволь пообшаться с хозяевами, да и чаю выпить...



    Напоследок, успеваю сходить еще к одной достопримечательности Корода - боевой башне XVIII века, которая стоит на отшибе, по дороге на пастбища, на берегу ручья.





    Внутри - многочисленные бойницы для стрельбы из ружей; непривычная деталь, которую я в горских башнях раньше не видел.




    Наконец, время трогаться и мне; по пути, в нескольких километрах ниже, я расчитываю увидеть и главную местную природную достопримечательность, Карадахскую теснину - узкое сюрреалистическое ущелье, которое за многие сотни лет проточили в толще скалы воды речушки Картах, притока Аварского Койсу.

    Аварцы называют ущелье "Бецъкварили" - то есть "слепое" или "темное": его ширина всего несколько метров, а отвесные скальные стены буквально смыкаются над головой. Горные речушки, которые в сухую погоду переходятся по щиколотку, после дождей могут представлять собой огромную силу.



    Несколько километров пути от дороги - и я вознагражден.







    Воды немного, но, не вымочив ног, здесь все равно не пройти. А в дожди в ущелье становится всерьез опасно: горные реки вздуваются непредсказуемо быстро, и в теснине речка может превратиться в клокочущий поток - а выбираться отсюда некуда.





    Уже под вечер выдвигаюсь вниз по дороге, в сторону каспийской трассы. Недоезжая Гергебиля делаю остановку на осмотр остатков русской крепости над старой проезжей дорогой...







    Но вечереет, и я начинаю торопиться. Есть ради чего - в Дербенте меня ждут друзья, прибывшие в Дагестан отдельно от меня, уютный дом и жареная баранина.

    Радость встречи я, видать, зря смаковал заранее. В Гергебиле, стоило мне вылезти из попутки, я вновь пал жертвой внимания полицейского патруля. Приключения продолжаются - едем в отделение!

    Спустя минут пятнадцать после прибытия в отделения мучительно отмываю руки под краном - в первый раз в жизни потребовали сдать отпечатки пальцев (не, а чтоб нет-то?). Тучный дежурный ведет опрос - кто таков, откуда, с кем ездил, у кого останавливался? Потом дает на подпись протокол. Звучит как песня: "Я, Александр Цветков, проживающий в городе Москва, черепное мозговое травму не имею, переводчиков не нуждаюсь и желаю давать показания на русском языке".

    Наконец, минут через сорок выхожу за ворота радоваться воздуху свободы, но не тут-то было. Уже на улице меня окликают: оказывается, самый главный начальник тоже хочет познакомиться то ли со мной, то ли с моими бумагами - предложение, от которого нельзя отказаться. Потом оказывается, что у начальника перед этим два совещания. С тоской думаю про кончающийся световой день и мучительно стараюсь не сорваться на мимопроходящих рядовых ментов, которым, в общем-то, претензии предъявлять было в этой ситуации не за что; здесь, в горах, свои порядки. Наконец, по прошествии полутора часов, так и не соизволив поглядеть на меня, самый главный великан махнул рукой - пусть, мол, едет.



    И я поехал - на удачу (плотность движения "сверху вниз" в горах к вечеру обычно сильно слабее) попалось коллективное такси до Махачкалы. Уже по сумеркам проезжаем Ирганайское водохранилище, потом минуем поворот на родное селение Шамиля, Гимры, с солидным блокпостом на въезде - там уже много лет перманентный режим КТО, и въехать в Гимры можно только по местной прописке или приглашениям. Рядом - реплика знаменитой башни, при осаде которой в свое время был убит Гази-Магомед и откуда Шамиль сумел спастись, прыгнув в пропасть на глазах у изумленных русских солдат, но ее я из-за темноты уже не смог сфотографировать.

    К поздней ночи, сменив несколько попуток от Махачкалы, я все же падаю в объятия сонных товарищей. Они за неделю до того прибыли в Дагестан на древней "Волге" с полуторогодовалой дочкой. В этой прекрасной компании мы совершим еще несколько вылазок в горные села, но это - уже другая история.



    Рассказы про Кавказ (в моем журнале):

    Дагестан-2016
    Кахиб и Гоор. Каменные солнца Вольной Аварии
    Авария христианская. Датунский храм, страж воскресного ущелья

    Другие рассказы о Кавказе
    Ингушетия. Древние церкви в горах - призраки ушедшего христианства
    Аланские храмы Карачая: древнейшие в России
    Хузрук. Неоцененный заповедник деревянного зодчества в сердце Кавказа
    Осетия: Фиагдон, святая гора Тбау и Даргавсский некрополь
    Осетия: древние села среднегорья. Урсдон, Дагом, Донисар


    0 0

    Оригинал взят у stilett_1в 30.06 в Лефортовском суде оспорят приказ Москомнаследия о непризнании памятником фабрики Григорьева

    30 июня в 16-00 в Лефортовском районном суде будет рассматриваться дело об оспаривании приказа департамента культурного наследия г. Москвы, которым департамент отказал в признании ансамбля фабрики купца Григорьева возле Андроникова монастыря выявленным памятником.



    Фабрика купца Григорьева на большой Андроньевской улице, возле Андроникова монастыря, была построена в конце XIX века Василием Григорьевичем Григорьевым, младшим братом знаменитого купца 2 гильдии Николая Григорьевича Григорьева. Н.Г. Григорьев, будучи выходцем из крестьянской семьи, основал одну из крупнейших в России колбасно-гастрономических фабрик, которая поставляла продукцию не только в Российскую империю, но и в Западную Европу. Младший брат повторил жизненный путь старшего.

    В марте 2017 года депутат совета депутатов Лефортово Александра Андреева подала в Департамент культурного наследия заявку на признание ансамбля фабрики купца Григорьева с жилым домом объектом культурного наследия.

    Государственные эксперты, аттестованные министерством культуры для проведения государственной историко-культурной экспертизы, подтвердили, что фабрика купца Григорьева должна быть признана объектом культурного наследия. (http://stilett-1.livejournal.com/379672.html)

    Однако, департамент культурного наследия г. Москвы 24 апреля 2017 года издал приказ об отказе во включении ансамбля фабрики купца Григорьева в перечень выявленных объектов культурного наследия. (http://dkn.mos.ru/documents/normative-legal-acts/detail/5769298.html)

    На месте фабрики планируется строительство коммерческого жилого дома. Эксклюзивным продавцом квартир в этом доме выступает британская компания Savills.

    Александра Андреева оспорила приказ департамента культурного наследия об отказе признать фабрику Григорьева выявленным памятником в Лефортовском суде.

    Заседание суда состоится 30 июня в 16-00. Лефортовский суд находится по адресу Андроньевская площадь, д. 5/9 (7 минут пешком от м. Площадь Ильича). Зал № 43, судья Васильева.



older | 1 | .... | 246 | 247 | (Page 248) | 249 | 250 | .... | 296 | newer